Империя вампиров

Женщина, не видевшая ночи, не может тосковать по лунам.

Ни один грех плоти не сравнится с моментом, когда молодая и горячая кровь бархатисто и густо разливается во рту. Подлый вор, время, уже не явится за моей красотой. И когда храм твоего тела, де Леон, сгниет и станет добычей червей, когда твои ребра станут их стропилами, а чрево – бальной залой, я останусь точно таким, какой я сейчас. Я неизменен. Вечен. И ты еще спрашиваешь, скучаю ли я по былому?

Если намереваемся затаиться среди овец и ждать, когда волк покажет зубы, то разумно ли одеваться как пастухи?

В этом есть пугающая сила - когда точно знаешь, кто ты есть и на что способен.

• Разве не том грезят все юноши с мечами? Добыть славы или героически погибнуть?- Слава, - фыркнул Габриэль. - Вот скажи мне, вампир, если смерть такая славная, то что же ее раздают так задешево самые недостойные люди?

Это тяжкое бремя, наставник, — улыбнулся я. — Быть героем.

Всегда смотри противнику в глаза

Любовь Господа мы вернем только через молитву и благочестие. Его словами

— Что стало бы с миром, если бы им не владели единственно и безгранично старые упрямые мужики.

...чужие дела - мои любимые.

Лучше уж быть сволочью, чем дураком

Хуже дурака - только дурак, возомнивший себя философом.

Дай человеку власть творить что угодно, и он займётся ровно тем же. Ведь воплощать свои самые злодейские замыслы людям не даёт страх, что им это с рук не сойдёт.

"If we spend all our lives in darkness, is it any wonder when darkness starts to live in us?"

Мудрый никогда не винит клинок, священник. Он винит кузнеца.

безрассудство лучше глупости

- Зачем тебе учиться владеть мечом, сестра-новиция?
- Если не знаешь, как им пользоваться, им же тебя наверняка и убьют, инциат.

— Гордыня - грех.

– У каждого внутри есть пустота, – вздохнул Габриэль. – Можно попробовать заполнить ее чем-нибудь: вино, женщины, труд… Однако дыра остается дырой.
– И ты рано или поздно заползаешь назад, в ту дыру, которую облюбовал, – подсказал вампир.

Я не знал ее клички, к тому же сомневался, что она при мне задержится надолго, поэтому, пока мы скакали сквозь тьму, называл ее просто Шлю.
– Шлю? – Жан-Франсуа удивленно моргнул.
– Сокращенно от «шлюха». Нам суждено было провести вместо всего одну ночь.