Империя вампиров

Take hold of my hand,
For you are no longer alone.
Walk with me in hell.

И пред ликом Господа и семерых Его мучеников клянусь: да узнает тьма имя мое и устрашится. Покуда горит она – я есмь пламень. Покуда истекает кровью – я есмь клинок. Покуда грешит она – я есмь угодник Божий.
И я ношу серебро.
***
Из чаши священной изливается свет,
И верные руки избавляют от бед.
Перед святыми давший обет,
Один человек вернет небу цвет.

Скажу только, что единственный рай посреди этого ада я обрел в кругу любимых. Друзей. Семьи. Думай и дальше о людях хорошее, не надо видеть в них самое худшее. Держись за пламя внутри себя, девочка. Ведь оно заставляет тебя сиять, а если оно погаснет – то уже навсегда. Пойми, что больно бывает. Дьявол, сердце может разбиться, но ты не запирай его в груди.

Итак,году в 651 от основания империи явилось нам знамение преужасное. Ибо хоть солнце по-прежнему вставало и заходило,свет его отныне ничего не освещал ,а сияние тепла не дарило,утратив привычную яркость. И с тех самых пор,как мрачный этот знак обосновался на небе ,люди стали непрерывно страдать от глаза,войн и прочих несущих смерть бедствий.
                "Полная история Элидэна"

Пред ликом Господа и семерых Его мучеников клянусь:
Да узнает тьма имя мое и устрашится.
Покуда горит она - я есмь пламень.
Покуда истекает кровью - я есмь клинок.
Покуда грешит она - я есмь угодник Божий.
И я ношу серебро.
             —Клятва ордена Святой Мишон

Take bold of my band,
For you are no longer alone.
Walk with me in bell.
             —Марк Мортон

Если Вседержитель желает покончить со скверной, но отчего-то не может, то, значит, Он вовсе не так всемогущ, как внушают нам священники. Если же Он способен положить тьме конец, то почему тогда зло вообще существует? А уж коли Он не желает и не может расправится с ним, какой же Он тогда Бог?

Доверять этом мелкому
говнюку было столь же глупо, как ссать против ветра.

Стоило мне войти, и разговоры стихли. Все взгляды устремились на меня, когда я, кривясь, отстегивал меч и стягивал с себя
пальто. Я промок насквозь и замерз, блуза и брюки липли к телу. За горячую
ванну я бы в тот момент родную бабулю отмудохал, но прежде мне нужно было пожрать.

Я удивленно обернулся. Это был оборванец из Зюдхейма: выпирающие передние зубы, смуглый, коротко стриженный и такой мо-
лодой, что у него наверняка еще и волос-то на яйцах не выросло.

Понял только, что этот мир жесток. Что святые и грешники страдают одинаково. Что всякий раз, как отдаешь себя кому-то, ее запросто могут разбить. Что некоторые раны никогда не заживают и что порой от человека остаются одни только рубцы. Что время жрет нас живьем.

- Хороший ты человек, Габриэль де Леон
- Сволочь я. Просто в твоем вкусе, вот и все.