Beloved

Жуткая книга. По степени своей ужасности сравнимая только с абсолютно документальными и донельзя беспощадными книгами Светланы Алексиевич. С другой стороны, несмотря на высокую художественность, постмодернистские штучки-дрючки и мистические/сюрреалистические реалии, книга Тони Моррисон написана по следам совершенно реальных событий, и потому в этой своей составляющей может быть названа сугубо документальной и насквозь социальной. Куда уж социальней, если речь идёт о массовом, осуществляемом и проводимом на уровне государства рабстве — пожалуй самом постыдном явлении в истории человечества. И ладно бы ещё о рабстве, бывшем на заре существования человечества как такового, но тут, в романе, речь идёт о вполне современном обществе с уже довольно развитыми технологической и гуманистической составляющими. Ведь с исторической точки зрения 1870-е были совсем недавно, всего-то полтора столетия назад. И уже были Пушкин и Лермонтов, Байрон и Гейне, Беранже, Гюго, Мандзони, Шелли, Стендаль, Шамиссо, Диккенс, Теккерей, Флобер, Гейне и множество других могучих носителей и выразителей гуманистической и цивилизационной составляющих человечества. Уже позади Великие французские революции, уже написаны Манифесты коммунистических партий, уже Прудон, Бакунин и Кропоткин вовсю теоретизируют о сути Свободы-Равенства-Братства, и в это же время вешают и заживо сжигают, стреляют и заковывают в цепи, используют как обыкновенное рабочее животное, заставляют совокупляться с целями воспроизводства и совершают сотни и тысячи гнусных действий в отношении других людей, поставленных в такие условия только потому, что они имеют иной цвет кожи...

Казалось бы можно и нужно припомнить тут крепостничество в Российской империи и всяких там Салтычих, но всё-таки Салтычиха была садистской преступницей, и по именному указу императрицы Екатерины II была лишена своих дворянских званий и закончила жизнь в монастырской тюрьме, т.е. была осуждена от имени государства. А в САСШ рабство было государственной политикой и потребовалась целая гражданская война, чтобы отменить рабство де-юре и долго ещё после этого находить убитых и замученных негров в лесах, полях и на обочинах... Впрочем, Салтычиху и прочих я совсем не оправдываю и не защищаю... И крепостничество тоже.

Но в книге-то речь всё-таки идёт о рабстве — и по мере чтения как бы ненавязчиво, вскользь, намёками и набросками Тони Моррисон рисует нам картины и масштабы всех этих особенностей рабско-хозяйских отношений, буквально подавляя у читающего его собственную волю беспросветностью и безысходностью описываемого. И второй ужас — это как раз судьба главной героини книги, судьба простой негритянской женщины, поставленной белыми цивилизованными людьми в такое положение, когда она вынуждена своими руками убивать своих детей, чтобы не отдать их во власть белых людей!

Можно ли после всего рассказанного верить белым людям? Можно ли современным афро-американцам простить современных последователей этого несколько-векового наследия и проклятия?..

Как совпало: прочитала «Цвет пурпурный» Элис Уокер, посмотрела по нему фильм с Дэнни Гловером и Опрой Уинфри. Тяжело было быть чернокожей женщиной в США. Прочитала «Возлюбленную» Тони Моррисон, посмотрела по ней фильм с Дэнни Гловером и Опрой Уинфри. Очень тяжело было быть чернокожей женщиной в США. Тут я стала космополитом неожиданно для себя, потому что не раз слышала мнение, где мы, а где чернокожие, отродясь у нас с арапами на Руси проблем не было (нет арапов, нет проблем). Стоит этому порадоваться, конечно, но всё-таки проблема рабства — общемировая, а мы пусть и пафосно-самобытная, но всё же частичка мира. К тому же, не такая уж и большая разница между чернокожим рабом и холопом 17 века в России. Пороли девок кнутом? Пороли. Продавали людей, словно вещи? Продавали. Не все зверства, конечно, имели русский аналог, но некоторые понятия просто общечеловеческие. Если мы лично не угнетали другую расу, то это не значит, что нас это теперь никак не касается.

В «Возлюбленной» Тони Моррисон всё страшно вывернуто наизнанку. Белые люди считают чёрных людей за животных, и даже детей своих учат выделять у негров животные признаки наряду с человеческими, но при этом почему-то ведут себя сами, как распоследние твари дрожащие. Клеймят, как скот, насилуют, продают «щенков». У чернокожих людей не остаётся даже малейшего права на такое простое чувство, как любовь. И роман «Возлюбленная» прекрасно иллюстрирует, как сладок запретный плод любви, во что может вылиться запрещение естественных вещей. Главная героиня любила и любит, но упаси меня боже от такой любви. И не в том дело, что от любви до ненависти один шаг (хотя некоторые персонажи и эту пословицу иллюстрируют), а в том, что всё плохо, что чересчур. «Любить до смерти» – вот какая страшная может быть воплощённая метафора. Не бойтесь, это не спойлер, факт этой смерти от чрезмерной любви матери к своему ребёнку раскрывается на первых же страницах.

Любовь главной героини настолько плотная, густая и опасная, что не даёт дышать и жить никому вокруг. Кто-то глохнет, кто-то умирает, кто-то аж воскреснуть с того света готов, потому что и после смерти с таким концентратом чувства сладить невозможно. Даже когда главной героине пытаются отзеркалить её поведение, дескать смотри, вот как ты выглядишь в своей удушающей силе, всё равно ничего не получается.
Впрочем, где добро, там и зло. В противовес любви удушающей есть любовь созидающая, бескорыстная, не требующая ничего, наивная и детская. У автора она во многом связана с религиозным аспектом, но не привязана к какой-то конкретной религии, как таковой, а относится, скорее, к восприятию высшего духовного мира. В общем-то, именно эта вера во что-то высшее, разумное, доброе, вечное и держит на ногах многих из тех, кто давно бы уже погиб от страданий или поехал крышей далеко-далеко. Хочется написать, что именно этой верой-любовью и отхлестают по щекам главную героиню в конце вплоть до хэппи-энда, но это ведь полностью противоречит смыслу любви, как таковой. Не отхлестают, а подстелят мягко, окутают, успокоят, снимут жар. Будем надеяться, что всё будет лучше и любовь общественная хоть иногда да сможет останавливать острый топор любви частной.

Посчитайте, сколько раз упоминается слово «любовь» в отзыве и… Ничего не будет, в общем-то, но вы всё равно молодец.

Порой случаются книги, которые непроизвольно затрагивают такие глубинные личные струны, что, перевернув последнюю страницу, ты не можешь отмахнуться от ощущения вывырнутости наизнанку. Горечь, обида, боль вырываются наружу, и ты словно рыба, выброшенная волной на берег, хватаешь воздух ртом, словно вот эти лишние глотки спасут от эмоционального срыва.

Но разве может быть иначе? Я совершенно не представляю, как можно подойти к таким книгам-жизням с холодным сердцем. Пройтись по первым строкам, дойти до финала и забыть. Как?
И как можно беспристрастно говорить о сюжете, оперировать исторической сводкой, заезженными словами вроде «рабство», «дискриминация», «расовая сегрегация», вспоминая о том, что осталось позади, - страницу назад, под синей надрывной обложкой. Вы видели эту обложку? Убитая горем мать прижимает к груди ребенка. Малышку. Страшнее нет картины и лучше ее не видеть, не ведать.
Как можно разобрать по полочкам чью-то жизнь, сию минуту уже зная, что Сэти была? Была на самом деле в том страшном 1874 году. Служила, терзалась, спасала детей, ползла до далекого сарая, не имея права на смерть, а после всю жизнь мучилась чувством вины под натиском воспоминаний. Только хоть время и неумолимо и ни на мгновение не замедлит своего бега, разве научило оно мудрости племя белых людей? Выучив слово «толерантность», выпячивая его в любой подходящий и не очень момент, стали ли мы добрее? Порой мне кажется, мы и на йоту не приблизились к цели, хоть и привыкли кричать о человеколюбии на каждом углу. Да, мне легко говорить, я девочка с другого континента, но ведь дело не в цвете кожи, не в национальности. Дело в том, что мы по-прежнему день за днем теряем в себе человека, не ведаем сомнений и сострадания, презрительно посматриваем на тех, кто не вписывается по нашим меркам в привычную картину мира.
И мне решительно больно за каждого героя книги. За Сэти, решившуюся на страшный поступок, потому что не было больше сил жить прежней жизнью, потому что сердце разрывалось от мысли, что ее малышка, ее мальчики так же, как и она, потеряют право на нормальную жизнь. Мне больно за Бэби Сагз, которая уплатила за свободу слишком дорогой ценой, лишившись последнего своего ребенка… Боже мой, а ведь их было восемь! Берегла свое имя, веруя, что однажды вернется муж, что однажды вернутся любимые. Смирилась, черпала силы в собственном сердце, помогала, дарила надежду, а после…слегла. Слегла и уже не вставала, потому что просто перестала верить в людей, в доброту, в Бога. Почему он допускает подобное? И мне жаль Поля Ди, потерявшего уважение к себе, бегущего за цветущими деревьями, плотно прикрыв жестяную банку глубоко внутри. Человека, который хотел просто остановиться, просто найти ее, пустить свои корни.
А ведь Сэти, Бэби Сагз, Поль Ди – лишь крупицы. Скольких, подобных им, избивали до смерти, вешали, жгли, насиловали, держали в неволе, надевали железный ошейник, стреножили! Скольких продавали как скот, тщательно выписывая характеристики! Скольких лишали возлюбленных!

Страшная, страшная книга, ибо не выдуманная, ибо не выхоленная, горькая как быль. Потому что и есть быль. И дело-то, в общем, не в Возлюбленной, была ли она на самом деле или нет, а в шрамах, которые остаются на сердце. В шрамах, которые не дают дышать, которые болят всю жизнь. Индейцы, не ведающие покоя, пока священную землю над ними попирают ногами…. Цветные – вечные заложники оттенка кожи и человеческой жесткости… И не только они. Изменения приходят не с законами, не с лозунгами, они зарождаются внутри. Внутри тебя и меня. Внутри каждого.

Это не книга, конечно, это песня. Даже Песнь. Ну эта, их афроамериканская, веселая такая, а на публику такие больные-больные глаза обращены. Госпел? И куплеты есть, и припевы, и речитативы, и присказки, она же уже даже ползала, например. Вопль. Вопль-песня целой человеческой прослойки, за ней столько больного, что даже мне, слушая, хотелось взвыть, зажав в зубах косточку, потому что это почти нестерпимо. Нет, история-то, конечно, простая и прямая, где все известно заранее.

Вот Сэти, рабыня, и ее дети от мужа, не от мужа, от ублюдков белой расы, а все они ублюдки или не все, еще предстоит выяснить, но мы так и не выясним, потому что вроде кажется, что все, а глядь и есть добрая девушка, помогшая беглой рабыне родить и уложила ноги поудобнее, чтобы Сэти их снова могла почувствовать. Вот Халле, муж Сэти, вымазавший себе лицо маслом, потому что каждый справляется, как может, или не справляется, что вернее. Ну знаете, я бы сдалась намного-намного раньше. Может быть, на этапе, когда меня бы кормила молоком какая-то женщина, некая, а лицо матери я бы видела только в виде жопы на рисовых полях. Тоже некая женщина.

Вот Денвер, замкнутая и очень-очень странная дочь Сэти, единственная, что с ней осталась. И вот этот вопрос меня болюче-болюче задергал. Рабынь насиловали все, кто мог и кто не мог тоже. Дети у них рождались направо и налево, и это очень удобно, рабы, которые рождают новых рабов. Детей продавали ибо это живые деньги, а матери? А матери старались даже не смотреть, кто там у них родился, а смысл, ведь через месяц другой, ты ребенка лишишься, так что, возможно, повернуться жопой ко всем своим насильственным детям имело смысл. Тут все имеет смысл, каждая строчка, и за каждой строчкой тонна боли и невыносимо, нестерпимо об этом думать.

Сколько будет еще боли, сколько? Вообще, если за расовым вопросом стоит ее столько, что даже спустя сто-пятьсот лет я еле выдерживаю ее в книге, мне совсем неудивительно, что маятник сейчас разогнался в полную противоположность, в месть и кровь и кишки и ослепленность, и ненависть. Скорей бы уже все пришло в баланс, потому что это ненормально. И герои в книге не совсем нормальны, точнее у них совершенно адекватно ситуации психика сломалась. Невозможно столько вынести. Да, Сэти убила свою дочь и хотела убить всех остальных детей, лишь бы они не переживали то же, что она. Да, можно сколько угодно рассуждать, что у детей своя дорога, и на носу уже Война, которая их освободила бы, но пришли то за ней и детьми сейчас? И что ей было делать, кроме как сходить с ума? Ты сбежал из Милого Страшного дома, а они тебя нашли, и что вот тебе делать? Чтобы они опять забрали тебя и били, и насиловали, и записывали твои характеристики животного? И ладно твои, еще и дочерям то же самое? Лучше пилой по горлу, да головой об угол дома. Да, материнская любовь Сэти тяжела, но так понятна.

И автор вплетает сюда вопросы к богу, что и понятно, где же ты был, Господи, когда решил допустить такое? У меня бы тоже было много вопросов, верь я. И тяжело пришлось тем, кто уповал на Него во тьме, потому что на свету вдруг появляются вопросы. Ну да, тем кто верил и утратил веру, пришлось еще тяжелее. Что им остается, лечь в постель да смотреть на оранжевый цвет?

Моррисон опять удалось невероятное: увлечь меня
◈ магическим реализмом (ну, тут можно самому регулировать уровень доступной магии, была ли Возлюбленная воскресшим духом дочери Сэти или той самой беглянкой, сбежавшей из многолетнего сексуального рабства, автор отлично дает подсказки и из реальности, и из магического),
◈ поэтическим повествованием, потому что у меня обыкновенно со стихами все сложно, но тут ритмически песня, а это куда проще, петь я люблю, вот и спела вместе с миз Тони,
◈ историей из жизни афроамериканцев, потому что я в связи с нынешним раскачиванием маятника толерантности и политкорректности не очень их люблю (но, надеюсь, через какое-то время отношения сбалансируются)
◈ потоком сознания с бесконечными флэшбэками и форвардами и перескоками из одного времени в другое практически без маркеров времени, такая тренировка ума и памяти,
◈ местами даже бредом сумасшедшей, что уж вообще неслыханно.

А еще Моррисон рисует несказанно красивые картины мерзоты. Ну правда, пишет так, что аххххх и бегом бежишь в туалет ибо тошнит от рассказанного. Я до сих пор не могу отойти от одной из сцен предыдущей ее книги Любовь про любовь и море, и фу, до сих пор передергивает. Так что кому надо песнь израненных и изломанных, вам сюда.

Услышав слово рабы у большинства будет ассоциация с фильмом "Рабыня Изаура", думаю многие помнят это искроментный сериал, который собирал у экранов телевизоров годами практически все население России. И как же все переживали историю рабства., вместе с ними радовались и плакали. Художественный фильм нам открыл завесу взаимоотношений рабов и господ.

В этой же книге нам автор на основе реальных событий повествует о всех буднях, проведенных в рабстве. На что готова мать, чтобы спасти своего ребенка от рабства? Чтобы ее ребенок был свободный и независимый? Ну и тут многие начнут делиться впечатлением, что мать готова на все ради своего ребенка, ну что ж, тут и вступает антитеза - и даже на убийство? Почему мать убивает своего ребенка? Только затем, чтобы он не был рабом? Почему кто то решил, что темнокожие должы быть рабами?

Книга правдивая, очень тяжелая для принятия всего того ужаса, что происходил. Ведь о рабстве как таковом мы знаем не так много. Вся жизнь без прикрас предстоит перед нами и мы узнаем о выживании. Но почему одни должны выживать, а другие ими распоряжаются? Неужели жажда власти довела до такого абсурда жизнь людей. Есть ли шанс выжить? А что будет если сбежишь от своих хозяев?

Эта книга показывает нам многое, и ведь если задуматься как мы живем: сытые, довольные, с крышей надо головой и никто над нами не издевается, то мы просто обязаны быть счастливыми. Да, все познается в сравнении.

Книга написана в обратном направлении, от настоящего к прошлому, Сати постепенно раскрывает всю жизнь рабов, говорит о нелегкой судьбе и тяжелом труде, а еще повествует каково это рабам иметь детей.

Такое и критиковать-то опасно, особенно сейчас. Не знаю, как было в восьмидесятых, когда был опубликован роман, но в наши дни как-то так получается, что если критикуешь подобное, то ты расист, сволочь последняя и вообще права на мнение не имеешь, потому что твои предки не были в рабстве и ты не ощутил на себе позор дискриминации из-за цвета кожи (другая дискриминация обычно в счет не идет). Хотелось бы сказать, что в РФ поспокойнее пока с этим, ан нет; темы другие, последствия те же. Ну да ладно, будь как будет.

Сюжет «Возлюбленной» хоть и страшный по сути, но незатейливый. Времена рабства, рабыня Сэти бежит от хозяев с четырьмя детьми, и когда ее находят с намерением вернуть, решает угробить малышей, руководствуясь тем убеждением, что лучше смерть, чем рабство. Успевает, впрочем, убить только одну девочку, которая вскоре возвращается сначала в виде призрака, а потом как якобы вполне живая девушка – и, понятно, вернулась она не просто так.

Случай с убийством взят из реальных событий. Моррисон говорит: ее заинтересовало то, что одного репортера шокировал тот факт, что Маргарет (реальная убийца) действовала совершенно осознанно. Автор, мол, решила разобраться сама, но лично я не поняла, до чего она в конечном итоге дошла, что для себя вывела. Лично я вывела одно: Сэти – порядочная дура, наблюдать за ней, признаться, было противно. (К слову сказать, я довольно редко так прямолинейно отзываюсь о персонажах, но тут иначе просто не могу.)

Конечно, бывает, что жизнь доконает так, что в голове меркнет. Из книг о Холокосте и прочей жести мне это хорошо известно. И в этом случае можно не то чтобы понять и простить, но тоскливо вздохнуть, без неприязни. Однако тут ситуация другая. Автор не раз и не два подчеркивает тот факт, что женщина действовала совершенно осознанно (прямо вот вцепилась в эту осознанность всеми конечностями и зубами вдобавок). Более того, спустя много лет Сэти продолжала считать и даже доказывать всем, в том числе и своей вернувшийся с того света дочери, что она все сделала правильно. Так любила Сэти своих детей, так о них заботилась, что вполне имела право, как хорошая мама, выбрать то, что лучше для детишек – а именно, удар пилой. Чтобы не страдали, родненькие. И надгробие красивое для дочки достала. Все путем, какие претензии?

Можно с натяжкой предположить, что Сэти бы просто свихнулась, если бы не держалась за спасительную мысль, что выхода не было и все сделано правильно, но, вот честно, не похоже. Больше напоминает ослиное упрямство, одержимость собственной правотой, гордыней. Тот факт, что искалеченные и перепуганные сыновья сбежали из дома совсем мальчишками, ее не смущает, что у младшей дочери Денвер потихоньку едет крыша – тоже все равно, яжехорошаямать. Главное, что не в рабстве, а что мертвый или поехавший – это вторичное, все лучше.

Списать на ужасы рабства? Интересно, что годы жизни Сэти описываются не то чтобы как счастливые, но и не совсем мрачные. Это не та история, что с утра до ночи тебя избивают и насилуют. Одновременно не раз и не два звучит мысль, что даже «мягкое» рабство – все равно рабство. Да. И все-таки Сэти не окружала беспросветная тьма, как некоторых других. Она видела добрых людей. Да и, между прочим, никто из чернокожих, тоже побывавших в рабстве (и даже более жестоком, чем главная героиня), кроме самой Сэти, не считал, что она поступила правильно. Понять пытались, да, но не всем удалось, а принять не смог никто.

В целом роман, в принципе, хорош. Порадовало построение сюжета, частенько отодвигающее какую-нибудь интригу, описания житья-бытья хороши. Подпортил дело только ядерный концентрат страданий, беспощадный упор на выбранную тему. Разбавили бы немного водой, да хотя бы одами тому, какое небо голубое, – вышло бы в самый раз, но так – смущает. Как и внезапные и довольно бестолковые вставки от первого лица, затесавшиеся во вторую половину романа.

Итого на выходе у нас вполне хорошо написанная история о периоде рабства с любопытной мистической заковыкой и отталкивающей главной героиней. Как исследование книга, на мой взгляд, не удалась совсем, но как роман – вполне себе ничего. Хотя присуждение Нобелевской, признаюсь, в данном случае мне не совсем понятно.

Не помню, почему меня заинтересовала эта книга, почему я скачала её..Не помню, почему решила прочесть.. Бывает же так- есть книги, которые ты хочешь прочесть и специально ищешь, а есть которые просто попадают к тебе..Случайность? Но бывают ли эти случайности?
На самом деле я в шоке..Так хочется, что бы не существовало рабства вообще,что всему был бы положен конец..Это ведь так ужасно..А самое интересное – эти люди. Они при своей жизни оставались людьми. Да, они ненавидели белых, но они не ожесточались на жизнь. Они жили, мечтали о свободе, они любили.Да, они ещё любили.Как в человеке это всё умещалось?
Сэти..Бедняжка Сэти. Разве можно её осудить за то, что она сделала? Но её не поняли..А я вот чувствовала её в тот момент, всё её отчаяние, всё, что угодно, лишь бы не рабство..Это было избавлением и спасением, это было минутным решением, всё что угодно, только не рабство..
Книга неоднозначна. Заставляет задуматься..Некоторые моменты особенно были страшны, и я снова и снова удивлялась, откуда в этих людях столько силы? Как они смогли сохранить себя? А ведь они сохранили. В своё время я много общалась с африканцами. Будущие врачи- почти все весёлые и энергичные и добрые..Похоже, что они всё-таки смогли перевернуть эту страничку своей жизни и жить дальше. А это ведь прекрасно, когда у человека такое доброе сердца, которое не помнит зла..
Постепенно, проходя с героями их жизнь, перенося вместе с ними их тяжбы и трагедию, радуешься, что всё прошло..Как Поль Ди - закрыл всё в жестянке, что бы никогда не выпускать наружу..Наверное, так и правда легче.
Можно говорить много, вспоминая отдельные эпизоды, героев, можно говорить и говорить..Но не хочется, хочется радоваться, что всё хорошо, что эти милые, добрые и трудолюбивые (неимоверное трудолюбие!) наконец-то обрели покой, и в их доме № 124 всё хорошо..

В доме под номером 124 давно не было гостей. Все соседи сторонятся его. Там живет маленькое привидение, привыкшее мучить и шалить. Сыновья хозяйки немножко подросли и сбежали. Хозяйка здесь старая Бейби Саггз, но она уже настолько немощна, что ей на смену пришла сноха с дочкой, бежавшие от злого хозяина. Сначала мы видим Сэти и Бэби Саггз, потом, очень разрозненными кусочками, знакомимся с частью прошлого. И наравне с этими событиями неторопливо течет настоящее.

Возлюбленная. Вот единственное слово, которое Сэти смогла оплатить на могильном камне своей маленькой дочки. Считается, что именно она поселилась привидением в доме. В наказание своей матери. Сразу мне было непонятно, да что уж там, мне до сих пор не совсем понятно, почему автор ввела в текст привидение и сделала ее главным действующим лицом.

Любовь может довести до отчаяния, лишить рассудка. Это чувство, наверное, даже более губительно, чем боль и страдание. От отчаяния и любви к детям однажды Сэти потеряла волю. Если быть совсем примитивным, то во всем виноваты белые плантаторы. Однако любящая мать осталась с могильным камнем, розовым как ногти младенца. И всю оставшуюся жизнь вспоминала только слово «возлюбленная», за которое расплатилась своим телом.

Есть символ в маленьком злобном приведении Возлюбленной. После смерти занавес не падает, а только поднимается. Всю свою жизнь негры были замурованы у плантатора. И только после смерти выходили на свободу. В образе злобного призрака, явившегося во плоти, мне видится судьба всего народа. Которая складывается из небольших осколков прошлого. Сэти сожалеет о своей дочке, хотя у нее есть еще одна – Дэнвер, и двое старших сыновей. Возможно поэтому Возлюбленная приходит к матери, мучает ее своей любовью и сводит с ума. Однажды мне показалось, что весь мир так живет. Совершает ошибки, потом кается и борется со своими «призраками» прошлого. И это еще не все, эти призраки потом беременеют от такого страстного соития прошлого и настоящего.

Книга не даром получила премию. Однако мне это снова не помогло оценить роман по достоинству. В тексте так много аллегорий и намеков, люди, негры и белые, дети, свобода и аболиционисты, одинокие дочки, мужчины и женщины.. Повествование очень тугое как смола, сдобренное большим количеством невымышленных страданий и вымышленных явлений, а также боли, крови и насилия. Люблю латинский магреализм, но вот эта книга оставила меня равнодушной, даже чуть-чуть скучающей.

Этот роман был награждён Пулитцеровской и Нобелевской премиями, и уже потому его стоит читать. И вообще, когда в основе сюжета лежат реальные события, такие книги всегда настоящие.
Действие в романе происходит в те времена, когда у человека не только не было права на свободу, но даже не было права на жизнь. Но сразу стоит сказать, история жизни молодой чернокожей рабыни настолько ужасна, что надо быть готовым к тому, что чтение не из легких. Ведь невозможно представить, что мать убивает свою дочь, и это ради того, чтобы спасти её от рабства.
Вместе с тем эта книга полна мистики и поэзии. Она пугает и трогает, и поэтому после прочтения её невозможно забыть.

Тяжела любовь твоя, Сэти (с)
Поразительная книга, она заслужила Нобелевскую премию. Книга хороша всем: она чудесна в сюжетной линии, где рассказывается о жизни беглой рабыни-негритянки, она прекрасна по ощущениям реальности повествуемого, она фольклорна и самобытна. Образы выписаны четко и хлестко, а детали многогранны и индивидуальны.

Рабыня по имени Сэти не знала, что такое настоящее рабство. Она жила у прекрасных хозяев, белых людей, которые чудесно относились к своим рабам и уважали их как личность. Она не знала, что настоящее рабство- это когда у тебя забирают твою душу, твои чувства, твои мысли, все это топчут и перемалывают, а возвращают тебе осколки и кашицу, в которой ты не понимаешь ничего и не можешь найти себя. Эта смесь отравляет и омертвляет. Она познала это на собственном опыте, когда умер хозяин, а новый хозяин- учитель- научил ее рабской жизни, да так, что она усвоила все с первого урока. Она бежала. Беременная, изнасилованная, с исполосованной до кости спиной, и она бы непременно умерла, если бы случайная белая девушка не помогла ей. Сэти добралась до свекрови- туда, куда успела переправить детей. Но через 28 дней со дня ее бегства начался новый кошмар. Белый учитель вернулся, чтобы вернуть себе свою рабыню, и тогда Сэти решила спасти своих детей от рабства- раз и навсегда. Ей удалось переправить на тот берег дочь, но не все поняли ее любви. "Тяжела твоя любовь, Сэти",- сказал Поль Ди, мужчина, который любил ее, но не смог понять. Да и кто может? У каждого своя глубина печали, свой омут любви и каждому судия только Бог...

В книге в ярких красках рассказывается о чувствах и страданиях целого народа, о мироощущении и силе духа. О сломленных и несломавшихся. О тех, кто смог и кто не сумел... В книге прекрасно сочетаются реальные события с мистическим началом, которое навеяно поверьями афроамериканцев, и это кружево сплетено изящно и талантливо. Мистическая составляющая придает свой колорит, который добавляет самобытности и позволяет погрузиться еще глубже, с одной целью- чтобы понять, понять до конца.

"Возлюбленной дочери моей",- сказал священник, но Сэти удалось купить только первое слово, и она горько сожалела, что не купила все три. И за каждую буковку она расплатилась, долгов не осталось, баланс сошелся, но воспоминания мучают, а неуспокоенное возвращается. Где он- берег, на котором все счастливы? Существуют ли?