Цитаты из книги Я подарю тебе солнце

У меня словно постоянно при себе взрывчатка, вот как я себя чувствую. Странно, что, когда я дотрагиваюсь до предметов, их не разносит на куски. Я не могу поверить, что я настолько ошибся.

И я представляю себе, как он вдыхает Брук, вдыхает одну девушку за другой, как и говорил Гильермо, как он сделал со мной, чтобы потом выдохнуть и разорвать на части. Я такая дура. Для девочек с черным сердцем все же пишут любовные истории. И они вот такие.

Девушка (напряженно): Это твоя подруга? Оскар: Нет, она мне никто. Это просто учебный проект. Удар ножом, в самый центр груди. Девушка: Точно? Слишком уж много фоток одной и той же девчонки. Оскар: Она мне вообще никто. Лучше иди сюда. Садись на коленочки. Иди сюда. Садись на коленочки? Я сказала ножом? Нет, ледорубом.

Тот, кто принимал ванну во сне, скоро влюбится. Если споткнешься, когда идешь вверх по лестнице, влюбишься. Если войдешь в чужую комнату и найдешь там бессчетное множество своих фотографий с трогательными записками, влюбишься.

Следует заново творить мир.

– А за что тебя арестовали? – интересуюсь я. – Расскажу, если примешь мое приглашение. – Чтобы ты зарубил меня топором? – Чтобы почувствовать вкус опасности.

– У тебя совершенно неземные глаза, да и все лицо. Я вчера вечером несколько часов твои фотки рассматривал. У меня от них мурашки по коже. А у меня от тебя глобальное потепление!

Жизнь – это противоречие. Надо учить каждый урок. Искать, что работает.

Прямо перед входом в почтовую комнату я слышу голос с английским акцентом, и у меня в груди сразу же начинает играть вся ударная секция. Я отхожу к стенке, пытаясь унять этот грохот. Я надеялась, что не застану его. И также надеялась, что застану. И еще надеялась, что перестану надеяться, что застану его.

Если уже познакомился с несчастьем, становись кем-то другим.

– Ну, – говорит он, – перейдем к делу. – И протягивает мне апельсин. – Ты, хоть я и не знаю, кто ты такая, хочешь апельсин? – Да, спасибо, – отвечаю я, беру и спрашиваю: – А ты, хоть я и не знаю, кто ты такой, хочешь апельсин? – Нет, спасибо, – он прячет руки в карманы. – У меня еще есть.

Кстати сказать, дыхание переоценивают. Мозг может обходиться без кислорода целых шесть минут.

– А, да, хоппер. – Он снова смеется. – В Англии это называется хоппером. У меня был зеленый! – кричитон мне вслед. – Динозаврик, я звал его Годзиллой. Я очень оригинально мыслил. – А у меня была фиолетовая лошадка по имен Пони. Я тоже мыслила оригинально.

Я, конечно, в последнее время по вечеринкам не хожу, но я посмотрела много фильмов, и он точно из таких парней: необузданный, одиночка, с ураганом вместо сердца, он все время чинит беспредел, часто меняя города, девчонок, меняя в своей трагической и непонятой жизни всё. Реально плохой мальчик, не то что те подделки, что учатся со мной в художке, с татухами и пирсингом, капиталом и французскими сигаретами.

Почему мое единственное желание теперь – чтобы он снова коснулся моей щеки. Еще раз. И чтобы сказал, что у меня все хорошо, и еще, и еще, пока это не станет правдой.

Он усаживается рядом со мной вместе со своим обезьяньим запахом. Но мне уже все равно. Мне даже плевать на то, что через несколько лет солнце сгорит и вся жизнь на земле вымрет. Ну, лет так миллионов через пять, но все равно, знаете ли что? Мне плевать. Как прекрасно хорошо себя чувствовать!

Запрокинув голову, он смеется. И весь мир становится теплее.

– Чудесная художница… и столько мучилась… – Он поворачивает кошку к себе лицом. – Как и ты, – говорит он кошке и опускает на пол. Она продолжает льнуть к нему, трется о ноги, забыв о том, сколько лет жизни она перепортила людям, которым переходила дорогу.

Все будет нормально. Скорее всего. А синяки – это круто, красочно.

Он смеется и снова превращается в добродушного козла, щиплющего травку на лугу.