Цитаты из книги Сто страшных историй

Сверхъестественному место в увлекательных историях. Рассказчик сыплет подробностями, достоверными и сомнительными, мы же восхищаемся или осуждаем,  уходим прочь или требуем продолжения, недоверчиво хмуримся или наши брови взлетают на лоб, а рот приоткрывается, как у ребёнка.
Мы - слушатели - это одно. Мы - рассказчики - другое. Но мы-участники - это не просто третье, это самое неприятное. Нам страшно, больно,  плохо. Наше естество, как может, противится отвратительному "сверх" и проигрывает схватку. Всё, чему мы не верили, обступает жертву, тянет когтистые пальцы. Всё, в чем сомневались, скалит клыки. И некому встать, объявить: "На сегодня хватит, продолжим завтра!"
На сегодня не хватит. Доживём ли до завтра?

Сверхъестественному место в увлекательных историях. Рассказчик сыплет подробностями, достоверными и сомнительными, мы же восхищаемся или осуждаем, уходим прочь или требуем продолжения, недоверчиво хмуримся или наши брови взлетают на лоб, а рот приоткрывается, как у ребенка.

Мы-слушатели — это одно. Мы-рассказчики — другое. Но мы-участники — это не просто третье, это самое неприятное. Нам страшно, больно, плохо. Наше естество, как может, противится отвратительному «сверх» и проигрывает схватку. Все, чему мы не верили, обступает жертву, тянет когтистые пальцы. Все, в чем сомневались, скалит клыки. И некому встать, объявить: «На сегодня хватит, продолжим завтра!»

На сегодня не хватит. Доживем ли до завтра?

Настоятель расставил свечи в курильницы.

– Голодные духи не слишком умны. Зато они имеют редкую и неприятную способность вселяться в живых людей. Может показаться, что гаки владеют не одна, а две всепоглощающие страсти: утолить свой ненасытный голод – и отомстить тому, кого они считают своим обидчиком. Но это не так. Голод для гаки – не страсть, а наказание, посланное свыше за былые грехи. Голод без возможности удовлетворения – что это, если не наказание? Он мучит гаки, а гаки от безысходности мучит кого-то другого, на кого дух обращает свой гнев. Поэтому дух, сидящий в Мэмору, и пришёл в службу Карпа-и-Дракона заявить о фуккацу. Старая женщина хотела выставить сына-изувера убийцей матери, что, в сущности, недалеко от правды. Хотела унизить, опозорить перед всеми. Получить грамоту о фуккацу она тоже не возражала. Завладей дух грамотой, утвердись в том, что теперь Мэмору – это его мать Котонэ… Это помогло бы духу оскорбленной матери закрепиться в теле сына. Дух полностью завладел бы чужим телом, истязая обидчика ещё сильнее. Это вряд ли облегчило бы его собственные мучения, но духу ли задумываться о таком? Всё это тоже своего рода голод, и он требует насыщения, хотя и ненасытен…