- И чем же это закончилось?
- Ну... Просто пришло время ложиться в постель...

Днем мышь вели себя тихо, как мыши,  и играли только в коридоре.

Воспоминания нахлынули из темноты, натолкнулись на барьер между ночью за окном и светом лампы и то погружались в глубину, то выныривали на поверхность, оборачиваясь либо белесым брюшком, либо серебристой спинкой.

Ты им доволен? — сбросил Шик.

— Похоже, дело он знает. Ученик Гуффе.

— Человека из чемодана? — в ужасе воскликнул Шик, и его черные усики трагически поникли.

— Да нет, болван, Жюля Гуффе, знаменитого кулинара.

— В этом я не силен… Знаешь, кроме Жан-Соля Партра я мало что читаю. Он пошел за Коленом по выложенному плитками коридору, погладил мышей и попутно зарядил свою зажигалку капелькой солнца.

— Мы опоздаем, — сказал Колен.
— Ничего страшного, переведи свои часы назад, — предложила Хлоя.

Там, где реки впадают в море, образуется невидимая преграда, где пенятся волны и танцуют обломки затонувших кораблей. Так между уличным мраком и комнатным светом всплывали воспоминания, кружились у лампы и погружались во тьму, откуда вновь возникали их белые животы и серебряные спины.

— И все это потому, что они верят, что человек обязательно должен работать?
— Да, и они в этом совершенно не виноваты. Им просто сказали: «Работа — это свято, это прекрасно, это самое главное в жизни, мир принадлежит тем, кто работает». Только выходит так, что они все время работают и не успевают заметить, что им принадлежит мир.

Принято считать, что человек должен работать. На самом деле никто так не думает. Люди работают по привычке, чтобы ни о чем не думать.

— Моя сестра плохо кончила, месье, — произнес Николя, — занялась философией. Для девушки из порядочной семьи это, прямо скажем, не самый удачный исход.

В этой жизни очень важно судить обо всем a priori. В самом деле, толпа легко впадает в заблуждение, а отдельные особи — никогда. Не воспринимайте сказанное как руководство к действию: живите по наитию. Ведь самое главное — это любовь, любовь во всех ее проявлениях, любовь к красивым девушкам, а еще — музыка, музыка Нового Орлеана, музыка Дюка Эллингтона. Все остальное несущественно, все остальное уродливо, и доказательством тому служит история, которую я собираюсь вам рассказать.

Не бывает, чтобы все всегда шло хорошо.

Люди не меняются. Меняются только вещи

Но разве можно допустить, чтобы женщина оставалась с вами просто потому, что она вас любит?

Он не бросал своей работы. Ведь это было единственное, что он умел делать,  – терпеть, когда его выставляют за дверь.

Обоих вас не хватает ни на что, кроме как на чересчур эмоциональную оценку последствий при одновременном игнорировании причин.

– Я отбываю, – сообщил ему сенешаль. – Особое задание. Блокнотируйте!

Доктор стал спускаться, но внезапно остановился.
— Где я нахожусь? — спросил он.
— Вы находитесь именно там, где находитесь, — ответил Николя.

Голос у него был надтреснутый и хриплый от старости

Ему пришлось наклонить голову, чтобы не стукнуться лбом о притолоку, но как раз в этот момент притолока прогнулась, и профессор громко выругался