Рипсимиянки

Говорят, что слеза первой вырывается из правого глаза, словно эдельвейс из  снега, когда человек любит, и из левого, когда в нём таится горе.

Домом каждого будет то место, где радуется его душа

— Вера и политика не любовники друг другу, – спокойно отвечал армянский царь.

— Ты можешь быть прощён: прощение для человека – это как еда, как воздух. Прощение пробьёт стены, остановит войны, растопит самое ледяное сердце. Знаю, чувствую, как в тебе борются и путаются две силы: силы добра, божественные силы и силы зла, темноты.
— Сколько живу – столько и борюсь. С врагами, с подданными, с женой… И борьба моя жестока.

— Царь, погоди, не горячись. Разочарование – худший яд!
— Нет, друг мой, они, – Тиридат указал пальцем на одну из христианок, – худший яд! Отравленный напиток, стрела, пронзающая тело, укус змеи убивает быстрее в разы, чем любовь! Любовь мучает долго и беспощадно и идёт рука об руку со смертью!

— Что христианский бог даёт этим сумасшедшим?
— Только смерть. Если они неуважительно относятся к нашим богам и отказываются от них, почему тогда мы должны почитать их бога? Почему жители наших земель должны делать это?
— Ты прав, Диоклетиан! – воскликнул Тиридат. – Они внушают гражданам, что их бог – это хорошо, а наш – ничто и сами мы – ни к чему не годны. То государство, в кое уже проник дух христианства и разросся там, – обречено на гибель. Бесстыдны они!

В Риме и за его пределами толпы женщин, но они все безлики и скучны. Красивы лицом, а в голове – северный ветер.

-Если император даёт слабину или волю чувствам, если на него давит круг приближённых - тогда этот император плох, слаб и из его рук легко забрать власть, ведь в глазах поданных предстанет он бесхребетным существом, и тогда, в один прекрасный момент, его и всю его семью убьют враги. А враг только этого и ждёт...

Пока ты на службе в легионе, ты безвольный. Война - твоя подруга, а меч - твой отец.

-Римляне не ищут покоя - они ищут рабов, -сердилась египтянка. - Война, жажда уничтожать, покорять себе всех - это навсегда...