Герой

Печально, конечно, но в этом мире правота так часто уступает грубой силе!

Время — лучший лекарь.

Две самые мощные силы в мировых делах — сентиментальность и собственные интересы.

— Повод? Да каждый повод справедливый. Не припомню ни одной войны, в которой обе стороны не могли бы назвать справедливого повода, чтобы развязать ее. Если выслушать каждую из сторон, получится, что обе убеждены в справедливости своих действий.

— Если на одной чаше весов ваша жизнь и жизни ваших людей, а на другой — необходимость сдаться в плен, что вы выберете?
— Нельзя сказать наверняка, и об этом лучше не рассуждать. Смерть, конечно, ужасна, но наши отцы предпочитали смерть плену.

Миссис Клибборн принадлежало лишь одно разумное изречение: она говорила, что старость начинается в тридцать лет, но, впрочем, не относилась к этому серьезно.

— Просто удивительно, но все младшие офицеры обручаются с такими похожими друг на друга девушками.
Джеймс покраснел.
— Фотография не очень хорошая.
— Их всех плохо фотографируют, — пробормотала миссис Причард-Уоллес.
— Она самая лучшая девушка в мире. Вы представить не можете, какая она хорошая, добрая и скромная. Она напоминает мне английский бриз.
— Не люблю восточные ветра, — покачала головой миссис Причард-Уоллес. —Но вижу, что у нее масса достоинств.

— Вам известно, что я обручен и намерен жениться? — наконец спросил он.
— Необрученные младшие офицеры мне ещё не встречались. Это самая отвратительная из их вредных привычек. И что с того?

Высоконравственный молодой человек — это довольно забавно для разнообразия, но со временем приедается.

Но мы все знаем, что природа не признает приличий, считает, что у мужчин и женщин есть только один интерес, она присутствует везде и всюду, указывая каждому нужное ей направление. Все остальное вторично; природа не чувствительна к страданиям и смерти, безразлична к Десяти заповедям и к законам морали Добропорядочного общества.

Те, кто уезжает, — забывают, а те, кто остаётся, — помнят.

Но ничто так не отупляет человека, как ежедневное и внимательное чтение газет.

Но человеческая печаль — вода в глиняной горшке.

Когда любишь, самая тяжёлая ноша — невозможность что-либо сделать для дорогого тебе человека, а когда появляется шанс сослужить ему службу, это всегда легко и приятно.

It really seems as if the chief use we made of our reason was to inflict as much pain upon ourselves and upon one another as we possibly could.

Действительно кажется, что разум мы используем главным образом для того, чтобы причинять самому себе и другим столько боли, сколько только возможно. (Перевод мой - Booksniffer.)

Не припомню ни одной войны, в которой обе стороны не могли бы назвать справедливого повода, чтобы развязать ее. Если выслушать каждую из сторон, получится, что обе убеждены в справедливости своих действий.

... крепче всех те цепи, которыми человек добровольно сковывает себя.