Город потерянных душ

— Джейс… — сказала Клэри. — Зачем ты пришел?
— Чтобы снова попросить тебя пойти со мной.
Она закрыла глаза:
— И ты даже не скажешь, куда?
— Верь, — тихо произнес он. — Просто верь мне, и все. Но знай, если ты пойдешь со мной, дороги назад не будет.
Она вспомнила, как впервые увидела его в «Адском логове». Ее жизнь тогда изменилась безвозвратно.
— Дороги назад никогда и не было, — сказала она. — Во всяком случае, с тобой. — Она открыла глаза. — Пойдем.
Улыбка Джейса была лучезарной, и Клэри расслабилась.
— Ты уверена?
— Да.
Он наклонился и поцеловал ее. Протянув руки, чтобы обнять Джейса, Клэри ощутила горечь на его губах, и на нее, словно занавес в конце спектакля, опустилась тьма.

Клэри закрыла глаза, оперлась локтями на ступеньку за спиной и на мгновение представила, будто все по-прежнему: днем они с Джейсом пойдут на тренировку, а вечером поужинают, и он будет смешить ее, как и всегда.
Теплые усики солнечных лучей щекотали ее лицо. Она нехотя открыла глаза и… увидела его.
Джейс поднимался по ступеням беззвучно, как кошка. На нем был темно-синий свитер, а волосы в лучах солнца были похожи на сноп солнечных лучей. Клэри выпрямила спину, сердце в груди заколотилось. Она вспомнила ту ночь в Идрисе, когда в небе взрывались фейерверки, и подумала об ангелах, низверга ющихся в пламя.
Он подошел и протянул руку. Клэри оперлась на нее и встала. Золотистые глаза Джейса смотрели на нее в упор.
— Я думал, ты не придешь.
— С каких это пор ты во мне стал сомневаться?
— Совсем недавно ты на меня злилась.

— Это небезопасно. Джейс наверняка тебя выслеживает.
Клэри вышла из себя:
— Каждый раз, когда ты пытаешься меня защитить, мама, ты портишь мне жизнь!
— Нет, ты сама испортила свою жизнь, связавшись с Джейсом. Каждый раз, когда тебе грозила опасность, — это все из-за него. Он мог бы убить тебя, Кларисса.
— Это был не он, — тихо сказала Клэри. — Думаешь, я осталась бы с парнем, который угрожал мне ножом, даже если бы любила его? Может быть, ты слишком долго прожила в обычном мире, мама, но напомню тебе, что на свете существует магия. Причинить мне боль пытался не Джейс, а демон с его лицом. И сейчас мы ищем тоже не Джейса. Но если он умрет…
— Не останется шансов вернуть настоящего Джейса, — мрачно произнес Алек.
— Вполне возможно, что шансов уже нет, — покачала головой Джослин. — Посуди сама, Клэри. Ты думала, что Джейс — твой брат! Пожертвовала всем, чтобы спасти его, и Старший демон воспользовался им, чтобы добраться до тебя. Когда же ты поймешь, что вы — не пара?
Клэри отпрянула, словно получила пощечину. Брат Захария оставался невозмутим. Магнус и Алек открыв рот следили за перепалкой. Глаза Джослин блестели от злости, щеки покраснели. Чувствуя, что сейчас разрыдается, Клэри развернулась, прошла по коридору в свою комнату и захлопнула за собой дверь.

— Давай же, — тихо сказал он. — Что, не можешь себя заставить? Ты могла бы убить меня при рождении, но не сделала этого. — Он еще больше понизил голос. — Может быть, ты понимаешь, что ребенка можно любить вопреки всему. Может быть, если бы ты любила меня по-настоящему, то смогла бы меня спасти.
Льдисто-зеленые глаза Джослин встретились с черными, как уголь, глазами сына. В уголках рта Джослин прорезались морщины. Клэри могла поклясться, что раньше их не было.
— Ты притворяешься, — сказала Джослин дрожащим голосом. — Ты ничего не чувствуешь, Джонатан. Твой отец научил тебя подражать человеческим эмоциям, как попугая учат повторять слова. Но попугай не понимает, что говорит, а ты не понимаешь, чему подражаешь. Я так хотела, чтобы все было иначе.

— Я ведь похож на него как две капли воды? — сказал Себастьян, не двигаясь; казалось, он не замечает кинжала. — На Валентина. Поэтому ты так на меня смотришь?
— Ты выглядишь так же, как и всегда. Как демон, — с грустью в голосе произнесла Джослин. — И ты всегда так выглядел, с самого рождения. Мне очень жаль…
— Жаль? Чего?
— Что я не убила тебя сразу.
Она вышла из-за стойки и направилась к Себастьяну. Клэри напряглась. Темные глаза Себастьяна следили за тем, как мать приближается.
— Так вот, чего ты хочешь? — сказал он. — Моей смерти? — Он шагнул вперед. — Ну давай. Убей собственного сына. Я не буду сопротивляться.