Herencia

Мигель Бонфуа, французский писатель с южноамериканскими корнями (венесуэльскими — от матери, чилийскими — от отца), создал масштабную семейную сагу, выверил и… сократил наполовину. Первая реакция — расстроиться: такой литературы хочется много. После приходит понимание, что в большем объеме она не была бы так беспощадно прекрасна.
В своем третьем романе Бонфуа по-французски очаровательно наследует традициям латиноамериканского магического реализма и, конечно, титулованному колумбийскому коллеге Гарсиа Маркесу и, рассказывая о жизни нескольких поколений иммигрантов, вписанной в вековую Большую историю, делится прошлым собственной семьи, талантливо ограненным в художественную прозу.

В 1870-е годы, за сто лет до военного переворота Пиночета, из-за трагедии французского виноделия, уничтожившей треть виноградников страны и вынудившей тысячи виноделов иммигрировать в Африку и Америку, молодой француз с виноградной лозой в кармане отправился в Калифорнию. Судьба же забросила его в столицу Чили, где будущая семья пустит воздушные корни, которыми сквозь годы и километры будет тянуться к Франции.
В век войн, революций, диктатур, репрессий и миграций, пока человек будет осваивать небо, а Сантьяго — превращаться в космополитичный город, в доме в тени лимонных деревьев будет остросюжетно разворачиваться своя драматическая и в то же время светлая история.
Здесь будут встречаться и жить люди самых разных профессий: будь то женщина-сокольничий, которая родит в вольере для птиц женщину-летчика, которая прогрессивно надет брюки, и обе будут вести борьбу против ограничений, накладываемых полом; маэстро, который организует в деревне симфонический оркестр для исполнения итальянских опер и будет дирижировать до самой смерти; или мальчик, который станет революционером и писателем с вечной сигаретой в зубах и семнадцатью чашками кофе в день. Любопытно, что Бонфуа может себе позволить на первых страницах главы в двух словах рассказать судьбу героя, и такой спойлер не испортит, а придаст происходящему своеобразный шарм. 
В вольере с фонтаном будут жить десятки птиц, сбежавших от пожара войны, а любимой сове будут ставить пластинки с бельгийскими песнями, будет стоять семейная ванна на львиных лапах, и купание в воде с лимонной кожурой станет лекарством ото всех бед. Через годы, когда лимонные деревья срубят, чтобы построить самолет, в этой же самой ванне будут жечь книги, боясь обысков.
Здесь в легких утопленников живут золотые рыбки, дети кричат из утробы, а старые знахари левитируют, птицы болеют вместе с хозяевами, привидения приходят проводить в последний путь, а смерть к лицу, закономерна, украшена и драпирована магией.
Здесь переживут множество потерь и поражений, будут упорно служить своей миссии и призванию, повторять прошлое, возить с собой виноградную лозу, напутствовать детям найти родственника во Франции, стоять перед сложным выбором, рождаться и перерождаться в Круге жизни под одноименную песню из «Короля льва».

Концентрированная, яркая, насыщенная событиями и переживаниями проза (будь то поддержка дедушки, который привез оркестр проводить внучку в первый полет, или подробности извращенных пыток), в которой нашли место пацифизм познавших войну и движение за права женщин, вдохновляющие реальные события и лица из мира авиации и мрак военной диктатуры, — наследие Бонфуа.