Цитаты из книги Ognie

И пусть поэты болтают о любви, я-то знаю ее, видела ее в действии. Она не что иное, как стихийное бедствие.

Иногда разум — просто обман, и необходимо учитывать другое: интуицию, человеческие чувства.

Со временем стихийные бедствия становятся утомительными, люди быстро привыкают к концу света.

Мы — по­том­ки вы­жив­ших, в ге­нах у нас огонь, пе­пел и го­лод. Мы не от­ве­ча­ем за себя — про­сто огонь вле­чет нас, как ноч­ных ба­бо­чек.

Как далеко ты пойдёшь ради любви? Чем готов рискнуть: семьëй, работой, репутацией, финансовой безопасностью? Пойдёшь ли до конца, пожертвуешь ли жизнью и душевным здоровьем, спустишься ли с радостью в ад, переберëшься ли вброд через огонь и веру ради своей любви? Или для нас это всё просто слова и для нас такое — чересчур?

Любовь – это довольно простой биологический процесс. <…> Тут все дело в гормонах, нейромедиаторах и времени: как долго она выводится из организма, как долго мы от нее выздоравливаем.

Я плакала оттого, что любовь — самое замечательное и самое ужасное из происходящего с нами, она переворачивает всё, лишает нас безопасности и бесстрашия, это трещина, разверзающаяся у нас под ногами, а в ней — пропасть, бездна, страх потерять любимого.

— Грабежи и мародерство? Вы серьезно? Где вы такое видели, кроме американских фильмов-катастроф? Мне всегда казалось, что жители спокойно и с пониманием относятся к предписаниям службы гражданской обороны.

Дей­ству­ю­щие вул­ка­ны в дру­гих угол­ках мира — угро­за, чу­до­ви­ща. Фи­лип­пин­цы и ин­до­не­зий­цы бо­ят­ся вул­ка­нов, нена­ви­дят их, а ис­ланд­цы име­на­ми са­мых опас­ных ог­не­ды­ша­щих гор на­зы­ва­ют сво­их де­тей, слов­но в честь лю­би­мых тем­пе­ра­мент­ных род­ствен­ни­ков. Ни­кто ни­ко­гда не да­вал ре­бен­ку имя Там­бо­ра или Кра­ка­тау, а в Ис­лан­дии на каж­дом шагу по­па­да­ют­ся ма­лень­кие Гек­лы да Кат­лы.

«Любовь, — шепчет она. — Любовь — это самое опасное, что с тобой случится. Она свяжет тебя по рукам и ногам, переменит тебя. Она тебя уничтожит. Тебе нужно решиться, малышка Анна. Решить, выберешь ли ты любовь или саму себя».‎

Извержения не случаются ни с того ни с чего, без предупреждения. У них всегда бывает подготовительный период, ясные и логичные причины.

Я прочитала о скорби как о любом другом заболевании и узнала, что она — квест, процесс, который должен идти своим чередом.

Любить — значит жить в постоянным страхе.

Что невыносимо в СМИ во время природных катаклизмов, так это их ненасытность катастрофами и трагедиями, потакание самым низменным инстинктам толпы: страху и сентиментальности.

Мы — потомки выживших, в генах у нас огонь, пепел и голод. Мы не отвечаем за себя — просто огонь влечёт нас, как ночных бабочек.

Действующие вулканы в других уголках мира — угроза, чудовища. Филиппинцы и индонезийцы боятся вулканов, ненавидят их, а исландцы именами самых опасных огнедышащих гор называют своих детей, словно в честь любимых темпераментных родственников. Никто никогда не давал ребёнку имя Тамбора или Кракатау, а в Исландии на каждом шагу попадаются маленькие Геклы да Катлы.

Люди могут бороться с самыми немыслимыми вещами, но по ним это не заметно, и при этом они продолжают ездить на работу, покупать продукты, чистить зубы, хотя для них было бы логичнее целый день задыхаться от страха, скорчившись в кровати.

Но бывают вещи и похуже, чем просто лежать рядом и делать вид, будто спишь.

Я всхлипываю, плюю, достаю из бардачка бумажную салфетку, утираю лицо, вытираю грязь в машине, а затем беру свой потрепанный рассудок и несу в координационный центр — принимать решения о благосостоянии и безопасности в национальном масштабе.