Шоколадный папа

Какая разница, что у нее за тело? Какое значение имеет тело, если то, что внутри, нелюбимо?

Анна Йоргенсдоттер ''Шоколадный папа''

У скандинавской литературы есть одна особенность, привлекающая меня именно к ней - это дети. Что бы вы ни читали или что бы вы ни смотрели, будьте уверены, обязательно будет тема детей: психологические проблемы, поведенческие проблемы, проблемы со сверстниками, с родителями, детские травмы, перешедшие во взрослую жизнь, - в детской литературе (Анника Тор, Астрид Линдгрен), во взрослой литературе (Майгулль Аксельссон, Питер Хёг, Стиг Ларссон и т.д.). Так вот именно за это я больше всего люблю скандинавскую литературу, нет атмосферу и странное письмо скандинавской литературы я тоже очень люблю, но так, как о детских проблемах пишут скандинавы, не пишет никто, во всяком случае, для меня это именно так. Анна Йоргенсдоттер написала 700 страниц о детской боли, перешедшей во взрослую жизнь, о нелюбви, о том, что ребенок, не дождавшийся любви от отца, ну кроме шоколадок в серебристой обертке - до тошноты, до мерзкой сладостной тошноты шоколадного папы, - искалечил жизнь молодой женщине, в которую ребенок так и не превратился. О матери, встроившей маленькую дочь в себя, чтобы дочь не бросила ее, сделавшей ребенка своей собственной несчастной плотью и кровью, об изменах и неспособностях любить. О жестокости школьников, издевающихся над нелюбимой и странной Андреа, ищущей, всегда ищущей того, кто полюбит то, что внутри, то, что внутри у Андреа - огромный мир, который она пыталась нарисовать в своих картинах и описать в своих стихах. Но люди ломаются так легко., по сути какой-то особой жестокости ведь и не нужно. Только не приходить, когда ты так нужен, только отсутствие нормальной семьи, только издевки одноклассников - всего лишь этого достаточно, чтобы маленький хрупкий ребенок остался навсегда в Андреа. Ребенок, обжирающийся шоколадом, а потом три пальца в рот, и снова - обожраться и три пальца в рот. И снова, и снова. Таблетки горстями - без сабрила жизнь не та, слова не идут с языка, легкости в общении нет, бабочки не рвутся из души. Я не знаю каким образом, но Йоргенсдоттер удалось на 700 страницах показать ребенка, задержавшегося во взрослой женщине, где-то первую треть книги я была уверена, что читаю рассказ от лица 10-12 летнего ребенка, только потом неожиданно понимаешь - это взрослая женщина, потерявшаяся в детстве, так и не выросшая, так и не дождавшаяся отца, так и не дождавшаяся теплых рук матери вокруг того, что внутри.

Мы вообще мало задумываемся о том, как наше поведение и наши поступки влияют на детей. В семьи Лувисы и Карла, в принципе, банальная ситуация с адюльтером, частыми отъездами и внезапными возвращениями. Шоколадный папа и мама, заливающяася слезами, всякий раз, как муж возвращается домой, маленький ребенок, наблюдающий эти картины слез, возвращений и какого-то внутреннего несчастья вообще всех в семье - от родителей Карла до Лувисы. Ребенок чаще всего моделирует поведение взрослых, отношение родителей остаются где-то на подсознании всегда, и жизнь Андреа так сильно спаялась с несчастьем Лувисы, что будучи взрослой Андреа моделирует отношения с мужчинами именно по типу несчастья. Она постоянно пытается уличить Каспера в измене, она изводит его, она изводит себя до кровавых душевных мозолей, она делает все, чтобы ее семейная жизнь с Каспером стала несчастной и в итоге просто закончилась. Бесконечные связи с мужчинами, когда по сути тело и жизнь тела вообще не важна, потому что внутри все выгорело и нелюбимо, какая разница с кем и когда, если тот, кого любила, ушел навсегда и вполне себе счастлив. И виновата в этом сама, виноват призрак загадочной Маддалены, той, кто разлучила ее с отцом. С шоколадным папой. Объесться шоколада и три пальца в рот. Анорексия как следствие издевательств одноклассников и нелюбви отца. Несчастная личная жизнь как следствие слез Лувисы и нелюбви отца. Как легко сломать ребенка. Ничего такого и делать-то не нужно.

Тяжелейший текст, где-то на грани потока сознания, причем, сознания не здорового, мягко скажем, сознания в котором настоящее переплетается с прошлым - сложно понять в какой момент Андреа в детстве, а в какой момент это ее настоящее, настолько сильна та рана, полученная в детстве, что она открывается каждую минуту бытия девочки Андреа, неважно сколько ей лет на данный момент. 700 страниц пульсирующей детской боли с попытками самоубийства, с психиатрическими лечебницами, с анорексией, с постоянным желанием, чтобы Карл вернулся, по-настоящем вернулся к Андреа, к своей дочери. Сам текст прерывистый, рваный, сложный для восприятия, но блистающий невероятной мудростью. Не могу рекомендовать эту книгу, слишком ее тяжело читать, слишком сильно втягивает в свой мир Андреа, в мир психически нестабильный, в мир, испорченный взрослыми. Но такие книги важно читать, чтобы не допускать ошибок уже собственных.

- Где Карл? - повторяет девочка. -Карла нет, - вздыхает Лувиса.

P.S. Переведите еще Йоргенсдоттер! Она стоит того.

«Детство, детство, детство — это смех и радость!», — пели мы в школе вместе с Большим детским хором Гостелерадио СССР. При этом нам всем нужно было радостно улыбаться. Мы и улыбались. И я верила. Верила, что на планете все же существуют такие места, где детям живется весело и радостно. Где тебе не крикнут вслед "жиртрест" и не будет комментариев про водолаза. Там нет проблем и невзгод, в этом счастливом мире всеобщей радости. Дети там добрые и ласковые, а мама с папой не ссорятся и не манипулируют детскими душами, стараясь переманить на свою сторону сына или дочь.

Все люди на большой планете Должны всегда дружить, Должны всегда смеяться дети И в мирном мире жить!

Ночью так хорошо слышны все звуки. Вот, мама с папой шепчутся и, смеясь, раскачиваются на кровати. Вот они же вполголоса вечером ссорятся на кухне, а я с замиранием сердца жду битья посуды.

Спина Лувисы на кухне по утрам, у плиты и посудомоечной машины, у буфета и с тряпкой в руках. Все — спиной друг к другу. Как к ним подобраться?

Утром сердитая мама говорит о неблагодарности, а я ее слова воспринимаю на свой счет. Зато вечером приходит папа с кульком вкуснющих шоколадных конфет, и я понимаю, что меня все-таки родители любят. И недоразумения, возникающие периодически между взрослыми, меня совершенно не касаются. Это не мои ошибки заставили их ссориться. Но снова ночь, виток мнительности и очередная мысль: "Я плохая, только мне родители не хотят об этом говорить", — заставляет заесть горечь этого знания последней конфетой из кулька.

Я заедаю шоколадом неуверенность в себе. И тороплюсь расстаться с ним, чтобы чувствовать контроль над своим телом.

Мама. Сколько страхов и проблем в ее душе... Сколько обид и невысказанных во-время эмоций... Можно осуждать ее за сломанную детскую психику. Можно жалеть. Легче не станет ни ей, ни ребенку. Не подумайте, что мои родители были плохими. Они были очень добрыми и внимательными, заботливыми и ласковыми. Такими же были и родители Андреа. Так почему же все в моей ее жизни сложилось именно так, как сложилось?

Молодой человек поссорился со своей матерью, после чего выбежал в подъезд и начал звонить в квартиры своих соседей, а затем нападал на них с кухонным ножом. Одна женщина получила многочисленные ножевые ранения, она успела выйти во двор и позвать на помощь. Спасти ее не удалось, она скончалась до приезда скорой помощи. Двое мужчин с ножевыми ранениями доставлены в больницу.

Это уже из современной ленты новостей. Почему так происходит? Мы надеемся на счастье и безоблачные годы семейной жизни, а возникают ссоры и обиды. Мы с умилением смотрим на родившегося сына или дочь, но бываем не готовы к его капризам и истерическим припадкам. Кто виноват? Не наш ли багаж собственных детских обид и комплексов неполноценности? Давайте спросим об этом Арвида и Софию. Почему у Карла были проблемы? Почему такие же проблемы возникли у одной из его дочерей? Да еще и в таких условиях, когда Карла очень долго не было дома, а дочери своего папу видели несколько дней в году. Ведь уже доказано не одним поколением психологов, что в воспитательном процессе родители руководствуются лишь собственным мнением и тем, как их когда-то воспитывали. Жаль, что так мало мы узнали о детстве Карла. Не зря ведь всю книгу Андреа пытается пробить брешь в защитной броне Карла и найти ответы на свои вопросы.

Ребенок, которого мать рожает ради спасения самой себя, чтобы избежать одиночества, навсегда попадает в силки материнской зависимости, неспособный жить собственной жизнью.

Зависимость от родителей всегда ломает психику ребенку. И выпутаться из этих сетей очень сложно. Многие так и остаются всю жизнь привязанными к материнской юбке, проклиная за эту связь и ее, и себя.

Как психологически сломать человека? Думаете, это очень сложно? Отнюдь, нет. Всего-то и нужно будет противоречие слов и жестов, улыбок и таинственных молчаний в ответ на простой детский вопрос. А еще нужна жестокость сверстников. Она может касаться твоей внешности или твоей застенчивости. Но, эта детская жестокость оставит след на всю жизнь. И потом своими сомнениями можно будет мучить не только себя, но и свою половинку. Ревнуя ко всем подряд. Недоверчиво принимая ласку и слова восхищения. Ежедневно ожидая той минуты, когда тебя бросят. Потому что ты — не такая как все. Ты — уродина и никчемный человек. Тебя нельзя любить. Ты плохая. Без аргументированных объяснений и сравнений с другими.

Они выходят глотнуть свежего воздуха, и у него блестят глаза, он смеется и говорит то, что ей уже известно, но все равно не до конца ясно, — что она красива. Она говорит «спасибо», объясняет, как трудно принимать такие слова. — Их не пропустишь мимо ушей, — говорит она нарочито небрежно, — если тебя всю жизнь называли уродиной. — Тебя? Трудно поверить. Слегка раскрыться перед посторонним, принимать комплименты. Обнажить немного черноты, одновременно улыбаясь. Это так интересно.

Как найти себя в этом сложном мире взаимоотношений и не заблудиться среди чужих рук и улыбок? Как полюбить себя — это уже вопрос высшего пилотажа. Проще уйти от любимого первой. Ведь меня все равно когда-нибудь он бросит. Проще довести себя до состояния скелета и радоваться отсутствию груди и выступающим костям таза.

— У меня не получилось, — говорит она, — любить себя. А заботиться о том, кого не любишь, — это же просто невозможно.

Так не любить себя — очень тяжело. Так научить ребенка не любить себя — это надо было суметь постараться. Лувиса, зачем предлагать дочери лишний кусок торта, зная, что она обязательно с ним расстанется через пару минут над унитазом?

Андреа повезло в том, что она была любима. Пусть и со своими тараканами в голове был Каспер, но его искреннее чувство к Андреа смогло подарить ей радость жизни. Без радости этот мир был бы серым, сложным и грустным. Радость есть, только каждому достается разная ее толика. Смогла ли полюбить себя Андреа хоть чуть-чуть, благодаря семейным отношениям с Каспером? Я не знаю. Права ли была она в этой своей правдивости? У меня тоже нет однозначного ответа.

Нужно лишь найти того, кто будет по-настоящему смеяться вместе с ней, кто будет по-настоящему любить ее, несмотря ни на что.

Мне хотелось бы верить, что она сможет принять себя такой, какая она есть. Со всеми своими проблемами и претензиями к себе. С обидами и душевной болью. Мне так хочется, чтобы Андреа все же сумела полюбить себя!

Тема, которую поднял в своей книге автор, очень сложная. Поэтому, я не могу эту книгу советовать. Если вы уверены, что только психи лежат в психбольницах — пройдите мимо этой книги. Если вы никогда не сгрызали до крови ногти и не знаете, какой бывает боль от содранных заусениц — пройдите мимо этой книги. Она тяжела своим непрерывным потоком боли, нелогичной и внешне бессмысленной. Поэтому, она не понравится многим. Тем, кто никогда не испытывал сомнений в своей внешности, но всегда был уверен в себе и своей привлекательности. Тем, кому не интересны постоянные рефлексии и самоуничижение. Тем, кто в школе был всегда окружен поклонниками и поклонницами из разных классов. Тем, кто спал спокойно ночами, не боясь очередного утра и ненавистной дороги в школу. Тем, кто не знает, какой же это кайф — съесть огромное количество еды, а потом с наслаждением изрыгать ее из себя, ощущая невесомость своего тела и возможность полного контроля над ним, одновременно ненавидя себя и проклиная свою слабость. Как хочется счастья! Счастья без оглядки на прошлое! Без постоянного расковыривания болячек на ссадинах раненой души!

Постарайся увидеть, как из трагедии рождается волшебство.

Оценки на эту книгу настолько полярны, что я рада тому, что мне в итоге пришлось самостоятельно её прочитать в игре, не вовлекая в этот процесс друзей или случайных соседей по сайту. Мне книга понравилась, хотя и меньше, чем я предварительно надеялась, но вот маме, например, я её читать не посоветую, да и от многих знакомых вполне готова услышать о ней отрицательные отзывы. Просто тема этого толстенного романа шведской писательницы настолько болезненна, а обложка так далеко уводит от реального содержания, что я вполне понимаю возмущение читателей, которые надеялись полакомиться шоколадом, прочитать ностальгические воспоминания молодой женщины об её отце, а влетают в серую непролазную депрессивную жизнь этой женщины, которая себя саму ценит ниже плинтуса, но постоянно пытается подтвердить уверенность в своей привлекательности путем смены сексуальных партнеров и экспериментов со своей внешностью. Ко всему добавьте широко распространенные нынче "расстройства пищевого поведения" и разнообразное лишенное логики нытьё героини, и вот, на мой взгляд, в чем она - причина столь обширно представленных двоек в оценках. А вот что могут прочитать те, кто равнодушен к шоколаду или не готов судить героев за их слабости, я попытаюсь здесь описать. Да, героиня безнадёжно слаба, она вызывает раздражение своим поведением, своей немотивированной ревностью, зацикленностью на еде и зависимостью от детских травм, но именно в этом и кроется значимость того, о чем Анна Йоргенсдоттер рассказывает в своей книге. Как легко, оказывается, сломать душу и будущую жизнь ребёнка, я впервые поняла, прочитав книгу Нина Васильевна Жутикова - Психологические уроки обыденной жизни . Изданная в начале девяностых, она собрала совершенно жуткие, на мой взгляд, случаи из ещё вполне советской практики автора, когда поведение родителей и других близких оставляли глубокий шрам в душе ребёнка, не проходящий с возрастом. С тех пор интерес к этой теме заметно возрос, появились интересующиеся этой проблемой специалисты и даже специфические термины - абьюз, токсичность отношений, значение которых сейчас стало известно практически всем. Об этом пишут книги, а наши дети твердо отстаивают "личное пространство", о котором нам в их возрасте приходилось только мечтать. Шоколадный папа Карл молодой женщины Андреа, главной героини романа, не был так уж монструозен, как можно представить себе по изломанной психике его дочери, да и её мама, Лувиса, тоже ничего общего с демоническими героинями многих современных триллеров не имела, но оба они, зацикленностью на собственных проблемах, безразличием к дочери и главное, единодушным сговором молчания вокруг очевидного им обоим адюльтера, превратили всю будущую жизнь своей дочери в череду неуверенности и сомнений. Которые и вылились в хроническую нестабильность - веса, брака, желаний, психики - с которыми Андреа не была в состоянии справиться. Когда сами мы вполне спокойны и нормальны, нам легко осуждать вот таких издёрганных и изломанных, нам не хочется о них слушать, и уж конечно - читать, им даже сопереживать сложно. Но неужто в вашей жизни не встречались вот такие люди "на грани"? Такие, которые поражают своей непродуктивностью, удивляют неумением принимать решения, постоянными страданиями по любому поводу... Насколько позволяет мне судить собственный опыт общения с такими людьми, во многом источником их неуверенности в себе стала именно такая предыстория токсичных отношений из детства. Чаще всего - именно от родителей. И справиться с нею - невероятно сложно. Самостоятельно - почти нереально, а с помощью специалистов - не просто долго и не гарантированно из-за нехватки грамотных профессионалов, но и весьма дорого, если таковые все же найдутся... И вот именно поэтому уже обремененным детьми или планами их рождения ответственным взрослым людям имеет смысл задуматься о том, что не всегда только собственный опыт сможет гарантировать отсутствие ошибок в воспитании, что любой родитель всё так же впервые встречается с проблемами и вызовами, что имеет смысл продумывать не только тактические, но и стратегические последствия своих воспитательных решений... Да, история затянута. Она мрачна и безрадостна. Но она позволяет задуматься о том, как наши мелкие ошибки могут отразиться на судьбах наших детей. И продолжает длинную череду книг, посвященных размышлениям об ответственности тех, кто решается дать жизнь новому человеку. И снова даёт повод позавидовать чайлдфришникам...