Цитаты из книги El vendido

— Слушай, детей не интересует разница между навозом и удобрениями или какими болезнями страдают мускатные тыквы.

Да, конечно, в идиллическом мире телерекламы гомосексуалы — это мифические существа, но роликов с единорогами и лепреконами больше, чем роликов с геями — мужчинами и женщинами.

Свою первую статью я написал в семь лет: «Тенденции рассаживания пассажиров по расовому и гендерному принципу. Дополнительные факторы: классовая принадлежность, столпотворение и запах тела».

Фой продолжал распинаться: — Слово на букву «н» — самое мерзкое и отвратительное из всех слов, существующих в английском языке. не думаю, что вы станете против этого возражать. — А я знаю слова еще более отвратительное, чем «ниггер», — не удержался я.

И эта страна — латентный старшеклассник-гомосексуалист, мулатка, косящая под белую, неандерталец, без конца выщипывающий сросшиеся брови, — нуждается в таких, как Хомини.

6. Все свиньи равны, но некоторые просто дерьмо.

Жизненные силы я черпаю вовсе не из чувства принадлежности к расе.

Папины коллеги угостят тебя яблочным сидром, булочками с корицей и проведут с тобой сеанс переходной терапии. (Не то чтобы твой отец считает тебя геем, но его беспокоит, что в одиннадцать вечера ты уже дома и в твоем словаре отсутствует слово «задница»).

Бэтмен довел бы отмщение до конца: надеюсь, его бэтменская веревка окажется достаточно длинной, чтобы затянуть петлю на толстой сосисочной шее моего папочки.

Одна тетенька применила ко мне мастерский (сейчас могу сказать, что она даже была ко мне добра) удушающий захват сзади.

И вот отец ставил меня на самом оживленном перекрестке, из карманов моих торчали долларовые купюры, на ушах были крутые, блестящие наушники от плеера, на шее — толстая золотая хип-хоперская цепь, а через мою руку, как полотенце у официанта была перекинута, сложно сказать зачем, пара автомобильных ковриков от Honda Civic.

Я ошарашенно стоял, пытаясь найти промежуток между «виновен» и «невиновен».

Хрупкие склонения существительных телеграфной лентой украсят их лбы, и это будет единственной для них возможностью побыть белыми, читая как белые.

Главный пристав, тетка с фигурой бутылки «Бадвайзера», с перекинутыми через грудь наградами, хлопает ладонью по спинке моего сиденья, требуя, чтобы я сел прямо.

Знаешь, в чем разница между нами и вами? Мы все хотим занять место за общим столом, но когда мы попадаем за него, у вас, дураков, нет плана на случай побега. А мы? Мы готовы свалить в любой момент.

Они напоминали не похожих друг на друга сиамских близнецов, соединенных головами. Одна средних лет, чернокожая, вторая молодая и белая — с одним на двоих мозгом, но разными процессами мышления.

«Если б у Жана Вальжана был такой адвокат, как я, — любит повторять Хэмп, — роман „Отверженные“ состоял бы всего из шести страниц. Украл буханку хлеба — дело закрыто».

“What the fuck you come here for, if you don’t have anything productive to say?”

То, что ты сжег свои паршивые стишки, вовсе не означает, что ты хоть чем-то похож на Кафку. Когда он бросал свои работы в огонь, его пытались остановить, а я сама поджигала тебе спички.