Цитаты из книги El vendido

Лос-Анджелес — это пространство, где самооценка напрямую связана с тем, как именно ты передвигаешься в этом пространстве. Ходить пешком — все равно что побираться на улице. Такси — только для иностранцев и проституток. Велосипеды, скейтборды, ролики — это для детей, сторонников ЗОЖ и тех, кому некуда идти. Зато любая машина, от класса люкс до подержанного драндулета, придает вам статус.

Но история — не бумага, на которой она напечатана. История — это память, а память — это время, эмоции и песня. История — это то, что навсегда останется с тобой.

— Послушай, я очень сомневаюсь, что «вся работа достается черным». Но если это и так, то на Мэдисон-авеню отлично известно: из каждого заработанного доллара ниггеры тратят доллар двадцать на шлак, который рекламируют по телику.

— Да нет, просто если меня оскорбят, я не знаю, что делать. Когда мне грустно, я плачу, когда я счастлив, я смеюсь. А если я оскорблен, я что, должен тихо-спокойно заявить, что оскорблен, а потом уйти и настрочить письмо мэру?

— Хомини, а что тебе больше нравится: получать хлыстом или смотреть на эту надпись? Тут Хомини призадумался, а потом сказал: — Хлыст греет спину, а надпись — сердце.

При каждом упоминании Хэмптоном какой-нибудь мутной статьи из Билля о гражданских правах со ссылками на судебную практику судья начинал нервно ерзать, пытаясь переместить центр тяжести с одного дряблого диабетического полужопия на другое.

Вот вам и эффект постороннего: чем больше вокруг людей, способных прийти тебе на помощь, тем меньше вероятность, что ты ее действительно получишь.

Антисемитизм снова наступает? Нет, потому что он никогда и не останавливался.

должна понимать, что проблема не в расе, а в классе.

«Понял, ниггер? Если такое может случиться с умнейшим из черных, представь, во что можешь вляпаться ты, тупая задница. То, что расизм побежден, не значит, что негров не пристреливают на месте».

Я говорю исключительно о базовой потребности ребенка заслужить похвалу отца.

Существует легенда, что «Пострелята», как и «Макбет», — прóклятые постановки, после которых актеры быстро умирали.

Люди жрут то говно, что им подносят на лопате.

People eat the shit you shovel them.

Если Нью-Йорк — это город, который не спит, то Лос-Анджелес — город, вечно вырубающийся на диване.

Он называет нас отверженными Земли. Людей слишком бедных, чтобы позволить себе кабельное телевидение, и слишком глупых, чтобы понять: они мало что при этом теряют.

...свобода - это в том числе и право оставаться рабом

С. 95

We went dancing at Dillons, an under-twenty-one pagoda tower of a disco as segregated as anything else in L.A.

I understand now that the only time black people don't feel guilty is when we've actually done something wrong, because that relieves us of the cognitive dissonance of being black and innocent, and in a way the prospect of going to jail becomes a relief.