Цитаты из книги Blondynka

А сказала она, что прочитала сценарий, весь сценарий, что история странная и волнующая, прямо как роман Достоевского, что ты с самого начала симпатизируешь преступникам и не хочешь, чтобы их наказали.

Она поклялась: Буду любить тебя до самой смерти. И после нее тоже. Услышав это, Касс расхохотался и сказал: Норма, до самой смерти – этого уже достаточно. Хорошенького понемножку.

– Был один греческий философ, он учил других разным премудростям. Считал, что сладчайшее состояние из всех – это ощущения, которые испытывает еще не рожденный человек в утробе матери. Но лично мне кажется, сладчайшее состояние – это сон. Ты словно мертв и в то же время жив. Самое изысканное ощущение на свете.

...не важно, с чего начинается сцена. Главное, чем она заканчивается.

Сама жизнь устроена несправедливо. Ты же читала Чехова, да? Или О’Нила? Ты ведь знаешь о Дахау, Освенциме? Homo sapiens – это вид, который уничтожает себе подобных.

...сексуальность – это всегда загадка.

(«Ты что, не веришь, милая, что красота – это тоже дарование? Придет день, когда потеряешь и то и другое, и только тогда поймешь».)

Разбить сердце мужчины можно лишь однажды.

Быть желанной – значит быть красивой.

Каждое действие требует оправдания. Нужно найти причину всему, что делаешь на сцене.

Любой актер – в каком-то смысле женщина. Грим, одежда из костюмерной. Акцент на внешности, привлекательности.

«...Вся ее жизнь игра. Это для нее как дышать».

Она не хочет взрослеть. А если не взрослеешь, остается лишь умереть.

Всю жизнь он поступал разумно. Даже покалечиться было разумно – ведь он тем самым избежал призыва.

Она слегка нервничала – так бывает, когда участвуешь в съемках сцены, но слов тебе не дали и приходится импровизировать.

...Отто говорит что будут новые войны капитализму нужны новые войны Война идет постоянно только враги меняются...

...Путь к сердцу мужчины лежит через твое тело

...Мертвая птица всегда женского рода, потому что в смерти есть что то женское

...есть все же нечто пугающее в масках изображающих счастье только никто не хочет в этом признаться...

Коммунизм, по его мнению, был «трагическим недопониманием» человеческой души. Или же недопониманием трагичности человеческой души.