Сходство

Ради бога, мы же в Ирландии, – продолжал он с легкой досадой. – Если хоть чуточку знаешь историю, что тут непонятного? Главное, что сделали британцы, – заняли землю, превратив ирландцев в арендаторов. А из этого последовало остальное: присвоение урожая, гнет, выселение, эмиграция, голод, целая летопись несчастий и рабства, будничного, обыденного насилия, и все потому, что обездоленным не на что опереться, не за что сражаться.

... свобода пахнет грозой и порохом, свежим снегом, костром, скошенной травой, а на вкус отдает морем и апельсинами.

... ничто не даётся с таким трудом, как легкость.

... но обычно жертва для тебя лишь точка отсчета, а твоя главная цель и награда – убийца. Страшно подумать, до чего же легко соскользнуть за ту черту, за которой жертва становится мелкой деталью, вроде декорации в прологе, перед настоящим действием, – и вот ты почти не вспоминаешь о ней.

В детстве, когда все выискивают, чего бы испугаться, быть ни на кого не похожей всё равно что не иметь отражения в зеркале.

Вот убьют тебя – не беги ко мне жаловаться!

Машин на шоссе вдоль моря в этот час было немного, огни их вспыхивали и терялись вдали, а я пыталась представить, куда едут ночные путники, о чем они думают, сидя в теплых салонах машин, как хрупки, сложны и неповторимы их жизни.

Когда та или иная модель становится общепринятой – скажем так, число ее сторонников достигает критической массы, – альтернативы исчезают.

Нельзя ставить себе в заслугу вынужденные поступки.

Когда-то я по наивности думала, будто могу что-то предложить мертвым. Нет, не отмщение и даже не справедливость, что бы ни стояло за этим словом, а лишь одну-единственную вещь: правду. ... Я откапывала слитки, не опасаясь даже, что могу о них порезаться, и, взяв целую пригоршню, приносила на могилы, пока не поняла ... какими скользкими они могут быть, как легко крошатся, какими острыми бывают их края и, в конце концов, насколько мала их истинная цена.

Кто держит руль, тот и нажимает на тормоз

В мире нет ничего страшнее упертого фанатика

...нет человека, который был бы как остров, сам по себе, нельзя просто отказаться жить как все. Когда та или иная модель становится общепринятой – скажем так, число ее сторонников достигает критической массы, – альтернативы исчезают.

...свобода пахнет грозой и порохом, свежим снегом, костром, скошенной травой, а на вкус отдает морем и апельсинами.

В детстве, когда все выискивают, чего бы испугаться, быть ни на кого не похожей все равно что не иметь отражения в зеркале.

Вполне возможно, что такое происходило само собой - пятеро друзей действительно почти все время зависали вместе. Внутри каждой такой группы есть свои, недоступные стороннему взгляду симпатии и антипатии, такие люди никогда не разбиваются попарно, ибо каждый существует только как часть целого.

— То, что случилось, мы в состоянии пережить, — произнес он наконец. — Нас убьет другое — мы все знаем, что именно произошло. Наверное, звучит странно, особенно из уст человека образованного, который более всего на свете превозносит знание, однако и Книга Бытия, и драмы эпохи короля Иакова говорят о том, что чрезмерное знание опасно.