Готикана

— Я строю свой замок по кирпичику в разгар шторма, и мне интересно, рухнет ли гора под моими ногами. — она повернула шею, ловя его взгляд. — Ты моя гора, мой Вад. Не знаю, как и не понимаю, почему, но так или иначе, я строю свой замок на тебе.

— Ведьма, — прошептал он ее отражению, и в его взгляде и тоне слышалась очевидная привязанность.
— Дьявол, — выдохнула она, надеясь, что он нашел то же самое в ее взгляде и голосе.

Он был прав — ей нравилось нарушать правила.

Стоило ли рисковать своей шеей, чтобы провести с ним больше времени наедине?
Да. Да, стоило.

Человеческий контакт был такой драгоценной вещью. Только люди, изголодавшиеся по прикосновениям, знали цену этому, знали, что никогда не следует принимать это как должное, особенно что-то настолько интимное, как сон рядом с кем-то.

— Это вожделение, — прошептала она, пытаясь дать этому оправдание.
— Нет, Корвина, — уголки его губ дрогнули. — Я познал вожделение. Это кое-что похуже. Это варварская потребность обладать, уничтожать, владеть. Это безумие.

Она не знала его. Он не знал ее. Но было что-то, почти разумное в том, как это росло и сводило их вместе.

Смерть персонажа может быть самым мощным оружием в арсенале писателя, но его нужно использовать крайне осторожно. Для вашей творческой работы я хочу, чтобы вы все написали о смерти. Сделайте это впечатляющим. Сделайте это удивительным.

От него пахло горящим деревом и крепким бренди, которое ее мама заставляла пить холодными зимами. От него пахло опасными приключениями и возвращением домой, сердечной болью и ностальгией.