Это было математическое уравнение, решение которому нашлось вроде само собой, но в действительности было основано на принципе исключения большего из двух зол:шанс на спасение был, только есл и продолжать идти вперёд.

Они видели в нас обычных детей, тогда как в действительности мы давно уже уподобились животным. Единственное, что мы умели делать мастерски — это молчать и бороться за выживание.

Кто осмелится требовать от матери выбирать, какое дитя ей роднее! Но такие решения, несомненно, каждую минуту приходилось принимать еврейским матерям по всей Польше.

В любое другое время мы были бы сражены горем наповал, но теперь нам оставалось только надеяться, что мы не станем следующими.

После каждой "акции" выживших евреев загоняли всё дальше в глубь гетто. Их словно пропускали через воронку. На них непрестанно давили, загоняли во всё более тесное пространство, уничтожая тех, кто туда переставал умещаться.

В начале начал Бог создал Небеса и Землю. Он поселился на Небесах, а Землю отдал людям. И здесь, на Земле, произошло все это…

Если ты ищешь света, то в конце концов можешь его найти. Но если ты ищешь тьмы, ты всегда и везде будешь видеть только тьму.

Ощутить счастье долгожданнлй свободы и тут же ее лишиться - что может быть страшнее!

Двенадцать часов в день, семь дней в неделю... и что получали за это люди? Две миски супа. И всё. Две миски супа и сомнительную привилегию продолжать жить в помтоянном страхе и унижении.

Он называл русских "незваными гостями". "Эти освободители, - писал он, - освободили нас от всего, что у нас было".

Это был город моего детства, прожитого в достатке, исполненного надежд на будущее, детства, внезапно оборванного дикостью и нетерпимостью.

"Украинцы издавна ненавидели евреев. Русский ненавидели всех, кто был просто богач или относились и к высшим классом. Что было хуже, неизвестно хотя хватило бы и чего-нибудь одного."

Мы не должны жаловаться или показывать свои страдания, потому что нынешние трудности – ничто в сравнении с трудностями, которые мы пережили в прошлом, или трудностями других людей.

Мы никогда не говорили если. Мы всегда говорили когда.

Да, мы чудом спаслись, но и все остальные вокруг нас тоже могли считать своё спасение чудом. Среди нас не было тех, кому это далось легко. Если ты был здесь, среди нас, значит, ты прошёл через страдания.

Конечно, многое хотелось забыть, но это значило бы забыть свою жизнь.

Ощутить счастье долгожданной свободы и тут же ее лишиться - что может быть страшнее!

А ещё я к этому моменту уже научилась верить, что папа вернётся - несмотря ни на что! Куда бы и когда бы он ни уходил, хоть на работу, хоть по делам, он обязательно возвращался.

Я обожала свой зеленый свитер!.. А потом бабушку забрали во время одной из «акций»… Я носила свитер почти не снимая – он будто хранил тепло ее объятий… Мне удалось сберечь его – это одно из маленьких чудес, осенивших нашу семью! – теперь он является постоянным экспонатом Американского мемориального музея Холокоста в Вашингтоне, напоминанием о том, какие беды и лишения пришлось пережить еврейским детям во время войны, и о том, какой я была в детстве.