В темноте

Смешная штука – память. Память – это фокус, который мы проделываем сами с собой, чтобы не терять связи с теми, кем мы были когда-то, со своими тогдашними мыслями, со своей тогдашней жизнью. Она состоит из осколков и возвращается к нам, как сон, фрагментами и эпизодами. Память – это наш ответ забвению.

Тот, кто спасает одну жизнь, спасает целый мир.

Было бы несправедливо говорить, что наш груз тяжелее. Он был просто наш, и ничей больше, и мне нужно было нести его с гордостью, шагая дальше по жизни.

Это еще одно доказательство мощной связи между нашими чувствами и воспоминаниями: стоит мне закрыть глаза, и в моем сознании возникает Гжимек - аплодирующий несчастным танцорам с самодовольной улыбкой на устах...

Если ты ищешь света, то в конце концов можешь его найти. Но если ты ищешь тьмы, ты всегда и везде будешь видеть только тьму.

Коммунистические идеалы прекрасны в теории.

Человек способен привыкнуть к чему угодно.

Гнев разуму не товарищ.

Дело в том, что и до войны львовским евреям периодически доставалось. Как правило, от украинцев. Сегодня об этом не говорят. Может, просто забыли. Но так было.

Мы никогда не говорили если. Мы всегда говорили когда. Наверное, эта надежда и помогала нам выживать.

Знать тьму внутри себя — лучший способ справиться с тьмой в других.
Knowing your own darkness is the best method for dealing with the darknesses of other people.

...больше всего я ненавидела немцев за то,что они отобрали у меня слезы.
И за это им не было прощения.

Тот, кто спасает одну жизнь, спасает целый мир...

Мы были не в убежище, а в ловушке, осознала вдруг я, и единственное спасение для нас - смерть.

Так у меня отобрали детство. Немцам не удалось заполучить меня всю, но часть меня они все-таки забрали. Эту часть.

Уже ушедшие от нас люди будут жить в памяти наших потомков.

- Я дам вам шанс. Одни часы - один ребёнок.
Бедная моя мама, она пришла в ужас. Кто осмелится требовать от матери выбирать, какое дитя ей роднее!

Мы часто замечали такие перемены в правивших нами немцах. В группе они вели себя жестоко и бессердечно. Но в одиночку становились обычными людьми, проявляли любопытство и нормальные человеческие чувства.

Такова уж была жизнь в гетто: только что ты была рядом с кем-то, и все было нормально, а в следующий момент человек исчезал, и все становилось плохо, и где-то под этой печалью скрывалось нечто вроде твёрдого знания, что что-то такое просто должно было произойти.

Ты чувствуешь, как тебя окутывает мгла? Ты чувствуешь тянущую боль, когда она заползает в рот, в глаза, выедает тебя изнутри? Расскажи мне об этом.