Життя Чака

Человеческий мозг ограничен, но разум не ограничен ничем. Его ёмкость колоссальна, его фантазия поистине беспредельна. Я думаю, что, когда человек умирает, рушится целый мир. Мир, который он знал и в который верил. Ты только представь: миллиарды людей на Земле, и каждый носит в себе целый мир. Миллиарды миров, созданных человеческим разумом.

Мир катится в тартарары, и все, что мы можем сказать: «Это очень хреново». Может, мы катимся в тартарары вместе с ним.

У жен хорошо развита интуиция; у бывших жен интуиция работает, как высокочувствительный радар.

Тайны хороши в книгах, а в жизни они не нужны.

Каблуки были высокими, носы - заостренными, а сами туфли - черными, как полночь в Москве.

Мир искренне любит танцоров, но бухгалтеры нужны ему больше

Не мни себя главным героем — ты являешься им лишь в собственной голове.

Я думаю, что когда умирает мужчина или женщина, целый мир обращается в руины — мир, в который этот человек верил, который знал. Подумай вот о чём, малец: миллиарды людей на планете, и внутри каждого из них есть целый мир. В их мыслях зародились целые вселенные.

— Мисс Ричардс, вы верите в призраков?
Она задумалась.
— Я верю, что воспоминания и есть призраки.

Очень бережно и осторожно она прижала ладони к его вискам. Ладони были прохладными. Это было приятно, так приятно, что его пробрала лёгкая дрожь.
— Что у меня между ладонями? Только люди, которых ты знаешь?
— Не только, — сказал Чак. Он подумал о маме и папе, о своей младшей сестрёнке, которую ему так и не довелось подержать на руках. Об Алиссе, чьё имя похоже на шум дождя. — Ещё воспоминания.
— Да, — сказала она. — Всё, что ты видишь. Всё, что ты знаешь. Целый мир, Чак.

Когда вы живёте в страхе изо дня в день, вы чувствуете облегчение, когда то, чего вы боялись, наконец, случается и проходит, разве не так?

Каблуки были высокими, мыски заострёнными, а цветом не уступали черноте московской полночи.

Он посмотрел наверх, увидел миллионы звёзд, и понял, что за каждым из этих миллионов есть ещё больше.
Вселенная огромна, подумал он. В ней — великое множество. Также она вмещает и меня, и в этот самый миг я прекрасен. У меня есть полное право быть прекрасным.

На самом деле шрам значил куда больше, а, может, Чак пытался превысить его значимость.

Ожидание, Чаки, говорил Деда. Вот что самое сложное.

Для самого заурядного певца у Чака был достаточно приятный тенор, и он не боялся закричать или сорваться на фальцет, если того требовал случай, но что он действительно любил, так это инструментальные проигрыши в песнях, когда он мог расхаживать по сцене, аки Джаггер, иногда даже помахивая микрофоном между своих ног, изображая что-нибудь неприличное.

Мальчик думает, что без своих очков в чёрной оправе его отец не выглядит достаточно старым, чтобы иметь сына, который уже перешёл в старшую школу. Он и сам похож на старшеклассника.