Ein verborgenes Leben

Я заплакала, но не как плачут дети, а как может плакать такая старуха, как я, - медленными, незаметными слезами, которых никто не увидит и никто не утрет.

Приходишь к небесным вратам, и не успел Сятой Петр и слова сказать, а ты уже понимаешь, что не по адресу

... общественное мнение ... полагает, что такие люди заслужили "свободу" и "жизнь на воле". Быть может, оно и верно, только создания, которые так долго сидели взаперти, могут счесть свободу и вольную жизнь довольно затруднительным приобретением.

Теперь я могла бы написать книжку о природе человеческого молчания - когда люди молчат и как, - но молчание, которым отец отозвался на эту речь, было страшным. Это было молчание - дыра, из которой со свистом тянуло ветром.

Иногда мне кажется, что когда в ком-то вдруг прорывается нелепость, нелепость, порожденная, быть может, отчаянием, как это случилось много лет спустя с Энусом Макналти (про него вы еще не знаете), тогда-то тебя и пронзает любовью к этому человеку. Это любовь — которая ничего не знает, ничего не видит.

- Ну, - говорит он, - уж я знаю, каково это, когда тебе пятнадцать. Будто идешь по самому берегу, а ветер весь тебе в лицо.

Мой отец говорил, что мир начинается заново с каждым рождением. Но забывал добавить, что с каждой смертью – заканчивается. Или не считал нужным договаривать. Потому что добрую часть жизни проработал на кладбище.

«Горю срок — два года».

«когда я поклялся сделать ее счастливой, обожать ее, носить на руках — стандартный набор клятв всех влюбленных, чудной и, наверное, глупый».

...величайший дар ребёнка - это умение легко радоваться.

...огромные чайные розы, которые в садах вечно напоминают задницы танцорок в кружевных панталончиках. Что же мы за создания такие, если за века превратили простой цветок вот в это, а шелудивых псов, питавшихся падалью подле наших древних стоянок, — в борзых и пуделей. Вещь сама по себе, вещь-начало нас ни за что не устроит, нам нужно все доработать, улучшить, опоэтизировать. «Чтобы затмить мимолетность нашей жизни».

Инстинктивно люди знают гораздо больше того, что осознает их разум.

Быть одной и при этом время от времени преисполняться высочайшей радостью, как это бывает со мной, — вот величайшее богатство.

Ребенок никогда не может сам творить свою историю.

В истории каждого забитого ребенка наступает момент, когда он мысленно прощается со всякой надеждой на обретение собственного достоинства, он отталкивает эту надежду, будто пустую лодку - пусть плывет себе сама по течению, - а сам низводит себя до мерила боли.

...величайший дар ребёнка - это умение легко радоваться.
...нет на свете никого старее пятнадцатилетней девочки.

Это такой жизненный закон, который сидит в нас глубоко-глубоко. Мы сжигаем или зарываем наших мертвецов, потому что хотим отделить их телесность от наших воспоминаний и нашей любви. Мы не хотим, чтобы они и после смерти лежали у себя в кроватях, мы хотим и дальше хранить их в памяти живыми, полными жизни.