Цитаты из книги A Man Called Ove

Не согрешив, покаяться нельзя

Уве, по общему мнению, видел всё в чёрно-белом цвете. Она раскрасила его мир. Дала ему остальные краски.

Сонечке от меня привет и спасибо за тебя

– БМВ! – крикнул Уве в сердцах жене. – Можно с таким мужиком дело иметь? А?

То, что он не сует нос в их делишки, ещё не значит, что он "равнодушный" вообще. "Равнодушным", леший его забодай, он не был никогда.

– Алло! Здрасте! – закричала эта самая журналистка Лена на таких децибелах, что Уве благоразумно отодвинул трубку от уха еще на несколько сантиметров. – Ну как, вы надумали давать интервью? – весело проверещала журналистка.

– Не-а, – ответил Уве и поднес телефон к глазам, пытаясь сообразить, где тут нажать отбой.

— Матерь бо... Ты ревёшь, что ли? — восклицает Уве.

— БЛИН, ДА НЕ РЕВУ Я! — громко всхлипывает Парване, и слезы брызжут на приборе.

Когда они собрались из Испании в обратный путь, в автобусе Соня все прикладывала руку Уве к своему животу, и Уве впервые почувствовал, как колготит своими ножками ребенок. Еле-еле, словно сквозь ватную прихватку, ощущал слабые толчки. Часами сидели они с женой, слушая это глухое биение. Уве ничего не говорил, но украдкой (Соня заметила) утирал глаза тыльной стороной ладони, наконец, не выдержав, вскочил с кресла и умчался со словами «в сортир надо».

Камень и кот сосредоточенно молчат друг против друга. Уве тем временем разглядывает носки своих башмаков. Кряхтит. Опускается одним коленом на землю, чистит камень от снега. Бережно дотрагивается до камня.

— Я скучаю по тебе, — шепчет.

Капелька, блеснув, тут же гаснет в уголке его глаза. Рука вдруг нащупывает что-то мягкое. Уве не сразу понимает: это кот бережно положил морду ему на ладонь.

— Похоже, нам придется купить дом, Уве, — сказала ласково.

— На что нам дом? — удивился Уве.

— Детям нужно расти в собственном доме, — ответила она и бережно приложила его ладонь к своему животу.

Тут Уве надолго потерял дар речи. Хотя и так не был особо словоохотлив. Задумчиво вперился в ее живот, точно ожидая, что над ним вот-вот взовьется какое-нибудь знамя.

Посидев, степенно набил трубку, наконец, кивнув на кастрюли, вымолвил:

– Вкусно.

– Спасибо, отец, – улыбнулась она.

– Ты стряпала, не я, – заметил он.

– Я благодарю не за ужин, – ответила она и, собрав плошки, ласково чмокнула старика в лоб, одновременно высматривая во дворе Уве, который как раз нырнул с головой под капот грузовичка.

В избе вновь воцарилась тишина, какую и на свете не сыскать, разве только когда сойдутся избранник дочки и её отец.

Уве не понимал этих хождений по ресторанам. Кому это нужно – оставлять в заведениях такие деньжищи, нельзя разве поужинать дома? Что за радость – сидеть на вычурных стульях и жевать странную стряпню, особенно когда прекрасно знаешь, что за столом двух слов связать не можешь? Ну, хоть поел заранее – теперь, по крайней мере, сможет угостить ее, чем она сама пожелает, а сам возьмет из меню что подешевле. А спросит она о чем, так хотя бы не придется отвечать с набитым ртом. Чем не план, ликовал Уве.