Цитаты из книги A Man Called Ove

блажен не тот, кто принимает подаяние. Блажен, кто подает г

Увалень жестами и знаками пытается деликатно намекнуть женщине: дескать, задача не так проста, как может показаться. Чернявая, отнюдь не столь деликатно, а скорее даже наоборот, семафорит ему что-то в ответ: по всей вероятности, сообщает, что видит за рулем остолопа.

– О’кей. Я понял. Тогда вам не стоит брать этот компьютер. Возьмите какой-нибудь другой, макбук например.
Лицо Уве выдает внезапную неуверенность.
– А не бигмак, часом?

Какими бы путями ты ни шел, все они в

конце концов «приведут тебя к твоему предназначению».

Он проработал на железной дороге пять лет. И однажды утром

встретил ее. И засмеялся – впервые с того дня, как умер отец. Отныне

жизнь его пошла совсем по-другому.

Уве, по общему мнению, видел все в черно-белом цвете. Она

раскрасила его мир. Дала ему остальные краск

Уве недолюбливает человеческий род. Что ж, с этим он

мог бы согласиться. Люди редко отличаются особым умом

Жена на этих словах обычно смешливо замечает, что Уве, должно быть, единственный человек, который на своих похоронах лучше сам уляжется в могилу, чем закажет катафалк на кладбище.

Как любит приговаривать жена, если что и напишут на надгробии Уве, так это то что он по крайней мере экономил бензин

Но спроси его кто угодно, Уве ответил бы как на духу: у него не было жизни до нее. И после нее — тоже нет.

- Патрик с лестницы упал.

Запрокидывает голову сильнее: Уве беседует уже с ее подбородком.

— Кто такой Патрик? — интересуется Уве у подбородка.

— Мой муж, — отвечает тот.

— Увалень, что ли?

— Он самый, — соглашается подбородок.

Работаешь, гасишь кредит, платишь налоги, живешь по справедливости. Женишься. В горе и в радости, пока смерть не разлучит нас, так договаривались? Так, Уве это точно помнит. А чтоб она первой померла, такого уговора не было. Подразумевалась ведь его смерть — У-В-Е, черт бы ее задрал, вот какой был уговор. Или, может быть, нет?

Машины тут вообще-то ни при чем. Правда, у Уве был «сааб». А у Руне — «вольво». Ежу понятно, при таком раскладе долгой дружбе не бывать. 

«На заслуженный отдых», так ему, значит, сказали. Эти тридцатиоднолетние пижоны, что сидят за своими компьютерами и не пьют нормального кофе. Это нынешнее общество, где никто не в состоянии управиться с собственным прицепом. А Уве им, стало быть, больше не нужен. Где тут логика, спрашивается?