Цитаты из книги Verbrechen und Strafe

...чем окончательнее они (решения) становились, тем безобразнее, нелепее, тотчас же становились в его глазах.

Умные речи приятно и слушать.

Ничего не сказала, только молча на меня посмотрела... А это больней-с, больней-с, когда не укоряют!

Слишком известный феномен, — ввязался Зосимов, — исполнение дела иногда мастерское, прехитрейшее, а управление поступками, начало поступков, расстроено и зависит от разных болезненных впечатлений.

...он вдруг смутился и побледнел: опять одно недавнее ужасное ощущение мертвым холодом прошло по душе его; опять ему вдруг стало совершенно ясно и понятно, что он сказал сейчас ужасную ложь, что не только никогда теперь не придется ему успеть наговориться, но уже ни об чем больше, никогда и ни с кем, нельзя ему теперь говорить.

«Пропаду так пропаду, все равно! Носок надеть! – вздумалось вдруг ему, – еще больше затрется в пыли, и следы пропадут».

Все, что полезно человечеству, то и благородно!

"Гм, это правда, - продолжал он, следуя за вихрем мыслей, крутившимся в его голове, - это правда, что к человеку надо "подходить постепенно и осторожно, чтобы разузнать его"...

как бы только самим собой не быть, как бы всего мение на себя походить! это-то у них самым высочайшим прогрессом и считается. и хоть бы врали-то они по-своему, а то...

увы, я и по-русски-то не умею объяснятся порядочно. не зная, впрочем, никакого другого языка.

Власть дается только тому, кто посмеет наклониться и взять ее. Тут оно только, одно: стоит только посметь!

– Я не верю в будущую жизнь, – сказал Раскольников. Свидригайлов сидел в задумчивости. – А что, если там одни пауки или что-нибудь в этом роде, – сказал он вдруг.

Век живи, век учись.

И чего-чего в ефтом Питере нет!

Станьте солнцем, и вас все и увидят. Федор Достоевский «Преступление и наказание»

Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно. Федор Достоевский «Преступление и наказание»

Уже в следующую минуту это становился не тот человек, что был в предыдущую. Что же, однако, случилось такого особенного, что так перевернуло его? Да он и сам не знал; ему, как хватавшемуся за соломинку, вдруг показалось, что и ему "можно жить, что есть ещё жизнь"