Historia Calamitatum

– Значит, при решении вопросов вы не приходите к единственному верному ответу?
– Адсон, – сказал Вильгельм, – если бы я к нему приходил, я давно бы уже преподавал богословие в Париже.
– В Париже всегда находят правильный ответ?
– Никогда, – сказал Вильгельм. – Но крепко держатся за свои ошибки.

(Умберто Эко «Имя розы»)

Средневековый писатель и философ Пьер Абеляр рассказывает о своей жизни. Не сказать, что это подробная автобиография, само произведение очень небольшое по объему, но основные события жизни отражены. Мы узнаем, что автор очень рано посвятил свою жизнь учению и рано начал преподавать сам. С этой поры вся его жизнь, согласно описанию, строится по одной схеме:
а) Абеляр учит.
б) Абеляр спорит с учителями или духовными лицами и переспоривает их.
в) Абеляр становится знаменитым.
г) Все завидуют Абеляру.
д) Абеляр в опале, изгнании, иногда в заключении.
е) Абеляр начинает заново.
Повторить цикл несколько раз.
Сложно судить, исходя только из слов автора, так уж ли к нему всегда были несправедливы. Не было ли его «заслуги» в этом. Отталкиваясь от некоторых сведений о характере, упомянутых в начале книги, начинаешь думать, что он в самом деле не только защищался, но и сам был готов нападать на кого угодно. Именно поэтому ему не удалось прижиться в Париже, больше перемещался по Бретани, не задерживаясь долго в одном месте. Известно, что сильная личность часто идет против всех, не стоит за это осуждать. Однако и сочувствия большого к нему тоже не возникает, даже когда он описывает жуткие вещи, например, когда его оскопили, или когда ему приходится собственной рукой сжечь свою книгу.

Отдельно нужно сказать про его отношения с Элоизой. Аннотация вводит в заблуждение, что история любви – основа этой книги. На самом деле нет. Абеляр рассказывает об этом, но не слишком подробно. История этих отношений очень известна, она вдохновляла многих литераторов, даже спустя много веков. Но произошло это благодаря опубликованной переписке этих двух возлюбленных. Из данного же произведения можно понять о трагической судьбе этой пары, но «драматизму» маловато будет.

Помимо биографической ценности, книга еще интересна тем, что дает представления об идеологии, культуре и жизни «интеллектуальной элиты» того времени. Можно видеть, что несмотря на частично сложившуюся к 12 веку идеологию, «порядка нет как нет». Существует множество школ, течений, а идеологические разночтения решаются главным образом с помощью грубой силы – феодализм он и в головах тоже. Крупные объединения, вроде Парижской школы крепко держатся за свои ошибки и где не могут победить словом, хватаются за меч, над этим здорово иронизировал Умберто Эко восемь веков спустя. Также в книге можно увидеть некоторые намеки на отношения церкви и светской власти. Нет не был во франции католицизм столь единым, как того хотелось бы церковникам, светские власти больше придерживались своих интересов, чем интересов епископов или даже папы. Впрочем, чтобы понять, сколь нестабильна была централизация церкви, достаточно заглянуть в список антипап, которых на протяжении 11-12 веков можно насчитать чуть ли не два десятка.

В общем книга совсем не безынтересна. Рекомендую всем, благо прочтение займет не более часа. К тому же книга хорошо написана и хорошо переведена. Читается очень легко не смотря на иногда встречающиеся сложные обороты или рассуждения теологическо-философского плана. И да, обязательно имейте ввиду, когда это написано, что культура поведения 12 века сильно отличалась от нашей современной, иначе некоторые рассуждения могут вызвать негодование или улыбку.

1132 год. Абеляру 53 года. Почтенный возраст для того времени. Его многочисленные враги говорят про него много плохого. И он пишет свою апологию - перед миром, как известный человек, перед собой и перед Богом. Только эта апология послужила источником обвинений Абеляра - в гордости, в совращении Элоизы, в самолюбовании своим раскаянием. Для нас, читателей, этот труд открыл не только Абеляра, но и Элоизу. Ведь, прочитав "историю бедствий", Элоиза, которой тогда было 30, написала Абеляру замечательные письма об их любви или о своей любви, что, на мой взгляд, более точно. Абеляр же пишет о раскаянии в грехах или старается убедить себя и других в этом.

И если про изощренный ум Абеляра, покусившийся на сомнение в любых догматах, даже самых священных, сейчас мало кто знает, то про любовную историю с Элоизой слышали все. И каждый может попробовать разгадать загадку личности Абеляра, прежде всего, в его отношении к Элоизе. Начинается все с этой книги. Продолжается семью дошедшими до нас их письмами.

Разница между Абеляром и Элоизой в жертве. Элоиза за ценой не стояла. Абеляр торговался.

История великой любви остается - в лице Элоизы. В лице Абеляра остается бедный грешник, взывающий о прощении к Богу. История прояснилась. Точку не ставлю.

Я все понимаю, религиозные противостояния там и все, что в аннотации написано... Но, мамочка родная, какое самомнение.

"Я так блистал своими познаниями, что все, естественно, мне завидовали". "Меня прогнали, я основал мааааленькую школу, а она - хопа! - за две секунды обрела три миллиона учеников, за что все, естественно, мне завидовали".

По-моему, проблема не в муже, а в роже. Все плохие, один Абеляр умный и хороший.

Оставляя в стороне философские и богословские достижения - ну если даже по автобиографии видно, какой человек невыносимый, что ж там на самом деле было?

Сколько слухов и пересказов ходит вокруг этой книги: первая в европейской литературе история любви, описание ужасных гонений католической церковью...
В результате, для меня осталось загадкой, почему в 2016 году стоит читать эту книгу.
В чем величие и польза Абеляра как философа непонятно (заумно размышлял о троице или учении об универсалиях?). Ведение диступов о боге и софистические рассуждения мне показались неинтересными.
"Гонения", я так понимаю, заключаются в зависти учителя и в соборах церкви, на которых Абеляру посоветовали сжечь его труд о троице. При этом сам Абеляр использовал, по-видимому, те же методы, что и его враги.
Еще большее недоумение вызвала история с Элоизой. Сам Абеляр, я так понимаю, в старости считал свою связь с Элоизой унижением со стороны божественного милосердия, наказанием за его гордыню. Садомазо-нотки о "возможности склонить к любви Элоизу ласками или же принудить ее угрозами и побоями" не впечатлили. То, что оскорбленные родственники покалечили Абеляра, сделав его евнухом, тоже сложно назвать "бедствием". В общем, и следа романтической любви между Петром (издательство-то 1959 года :)) и Элоизой я не нашла. И читать "Историю моих бедствий" советую только любителям средневековья.
p/s/ Отдельно хочу отметить комичность ситуации, которая складывается при личной переписке Абеляра и Элоизы. Женщина упорно именует себя "женой" и наисчастливейшей, обласканной великим философом. Абеляр же отвечает ей сдержанно, с единственной назидательной целью, призывая молиться и называет ее "сестрой во Христе". А далее Элоиза ударяется в крайность. Сначала признается, что эротические воспоминания о нем посещают ее даже во время богослужений, а затем вообще признает всех женщин греховными: "О, величайший всегда вред от женщин для великих людей!". Вот после этой чуши предлагаю писать предупреждение "Опасно для мозга" на всех экземплярах "Бедствий".

Пьер Абеляр – личность неоднозначная, но внимания точно заслуживает. В этой исповеди есть определенная цель: Абеляр утверждает, что она поможет его анонимному другу (i.e. нам с вами) оценить тяжесть его страданий, и поэтому уже с личными бедствиями нам будет справиться легче. Я же вижу в этом всём просто желание выговориться и пожаловаться на (несправедливую) жизнь. Но никто и не говорит, что это плохо :)

Поскольку это средневековая лит-ра, хочется провести параллель между "Историей" и рыцарским романом как жанром, а сходства есть.
У рыцаря железный меч, у Абеляра же – диалектическое мышление. У него свои победы, он побеждал других философов своим талантом и изобретательностью мысли.

Вообще, самый интересный эпизод его биографии, как по мне, – это отношения с Элоизой. А их любовь вполне себе походит на историю с Тристаном и Изольдой, хоть она и не такая трагическая. Несмотря на то, что Абеляр любил девушку, важнее ему была его репутация и карьера, а бедная Элоиза, понимая это, сама отреклась от него, сказав, что женитьба принесет несчастье в жизнь Абеляра, и он так и не сможет реализовать себя. Абеляр, конечно, не дурак, и дал Элоизе принести себя в жертву. В конце-концов, из писем мы узнаем, что Элоиза всё же упрекала его в эгоизме и обижалась на Абеляра.

Сам Абеляр так и не обрел четкую позицию в течение жизни насчет своих несчастий. Сначала он испытывает вину перед Богом из-за своих эротических и интеллектуальных аспектов жизни и считает, что Бог справедливо наказал его. Потом же – он оплакивает свои беды.

Если кто-то боится приниматься за эту исповедь, то могу сказать, что читается очень легко: "сюжетные" повороты в жизни Абеляра скучать вам точно не дадут.

Почему-то в рецензиях говорится, что в этой книге показана история любви, сравнимая по своему драматизму с историей о Ромео и Джульетте. Не увидела ни высоких чувств, ни трагедии. Хотя, постойте, трагедия есть, но она так упрямо создавалась руками самих «несчастных влюблённых», что эта развязка – скорее цель, к которой они так ревностно стремились.

однажды ночью, когда я спокойно спал в отдаленном покое моего жилища, они с помощью моего слуги, подкупленного ими, отомстили мне самым жестоким и позорным способом, вызвавшим всеобщее изумление: они изуродовали те части моего тела, которыми я свершил то, на что они жаловались - даже про это Абеляр пишет так, что Шелдон Купер рядом с ним пересоциализованный интроверт. Его незаурядная логика может свести ответы в научно подкованном ключе, так что вера и философия не смотрят на друг друга как враги (хотя его философия, конечно, религиозная), но история любви куда интереснее его пыльных воззрений.

Маркизу Де Саду, надо было учиться у него, чтобы не утомить и не рассмешить. Дневниковая реальность куда трогательнее, чем любые выдумки. Но легкое насилие не так интересно, как плод их отношений:

В остальном, он что Летов всегда против, но словоохотлив и воздушен, а слова его полны всем, что было до грубого материализма, но анафеме его могли придать за каждое второе.

Будучи в Париже, посочувствовала трагической любви Абеляра и Элоизы, а тут наткнулась на произведение и решила прочесть.
Мда...в изложении самого Абеляра, это выглядит совсем не так уж романтично, даже совсем не романтично. Во-первых, как человек очень набожный, он почитает свою прошлую любовь за грех, и после расставания с Элоизой вообще не возвращается к ней мыслями, не говоря уже об их ребенке. То есть с одной стороны, смирение полнейшее, с другой - экскурсоводы расписывают эту историю не хуже Шекспира, а на деле оказывается, что в своем раскаянии Абеляр дошел до того, что вообще позабыл соблазненную им девушку. На первый план выступили интриги противников.
По художественным достоинствам произведение колеблется между нравоучением (проповедью) и плачем о себе несчастном. Язык вычурный, витиеватый , чувствуется опыт философских диспутов. Но кого действительно жалко - это Элоизу, а вовсе не Абеляра, потому что теперь его историю любви подают гораздо более возвышенной, чем она виделась ему самому.

Две книжки в одной и обе интересные. Новый (пусть теперь уже и не совсем новый, но новее-то нет) перевод «Истории моих бедствий» и послесловие переводчика, Светланы Сергеевны Неретиной. Объём послесловия равен объёму книги. Самое интересное, что местами совпадает даже стиль. Вернее, манера общения с оппонентами. Абеляр, например, пишет так:

С.С. Неретина тоже довольно легко переходит на личности оппонентов, упоминая об одних более или менее с пиететом, а о других так, что хоть святых выноси. Впрочем, и о тех, про кого с пиететом, так тоже, скажем так, на грани академических традиций:

Это, между прочим, хорошо, правильно и очень интересно. Книги-то на важные темы, хоть и на очень разные. Вернее, так: книга Абеляра известно о чём, и при прочтении её нового перевода обращаешь внимание не на известную всем любовную историю, а на иные сюжеты и частности. Сама-то история любви учителя и ученицы довольно обычная. Даже и среди философов. Скажем, в ХХ веке очень похожая ситуация была у Ханны Арендт и Мартина Хайдеггера. Там возрасты действующих лиц совпадали: 35-36 мальчику и 17-18 девочке.
Интереснее другое. Абеляр, хоть и неканонизированный, но, вроде, считается человеком праведным. Не по мелочи, а по направленности жизни и учения. Но он же весьма жизнерадостно пишет о том, как двоих их тех, кто его оскопил, поймав, тоже оскопили, лишив ещё и зрения. Вот смотрим: в том же XII века был убит князь Андрей Боголюбский. Чего-то не очень представляю, как в его житии была б отражена месть убийцам. То есть, их потом, когда закончился короткий эпизод гражданской войны, тоже покарали, даже, вроде, жену повесили, но это сделали довольно аккуратно, не для жития. Словом, гораздо больше «История моих бедствий» напоминает «Житие» протопопа Аввакума, написанное через пятьсот лет. Примерно такой же градус убеждённости в своей правоте, в том, что вокруг одни враги, а кто не враги, так тоже не очень. В конце концов, для Абеляра проще было сжечь свою книгу, чем признать поражение в диспуте. Книгу-то можно снова написать, чем он и занимался раз за разом. Такой вот первый схоластический диалектик.
Нет, история с Элоизой, конечно, красивая, но более — со стороны Элоизы. Некоторые её цитаты — да всем бы девушкам знать. Вот, например, она, уже с дитём, отказывается идти замуж за Абеляра. Мотивирует так:

Молодец же барышня? Он её, конечно, потом уговорил, но ничего хорошего из этого не вышло. Повторю: интересней читать книгу ради смежных сюжетов и ради нового перевода. Тут Неретина делает много оригинальных замечаний, хорошо их обосновывая. Параллельные варианты тоже всегда приводит.
А вот послесловие самой Неретиной оно совсем о другом. Оно о становлении понятия «личность» в Средневековой философии. До сих пор часто ведь читаем, дескать, личность возникла в Новое время. Это, конечно, глупость, потому что в разные времена разные термины имеют разное наполнение. Если чего, так в Средние века личность («персона») имела непосредственную связь с ликами Троицы. И с природой тоже. Опять цитируем Неретину и её фирменный полемический стиль:

Конечно, нынешнее, буржуйско-буржуазное, понятие личности совсем иное, но кто сказал, что именно оно правильно?
Там, в этом послесловии, коротком очень, хоть и длинном (так бывает) много ещё побочных сюжетов, но они так — слегка намечены. Но интересно намечены. Для самостоятельного, так сказать, изучения. И вся книга, повторю, интересная очень. Вернее — обе книги.