Цитаты из книги La Ligne verte

The intervention of Providence-with-a-capital-P is greatly overrated in the lives of ordinary humans, I think.

'I done a few things in my life that I'm not proud of, but this is the first time I ever felt really actually in danger of hell.'

'Hey, Mr Edgecombe,' he said. 'You think, if a man he sincerely repent of what he done wrong, he might get to go back to the time that was happiest for him and live there forever? Could that be what heaven is like?'

В конце концов, даже у великого Шекспира в трагедии «Юлий Цезарь» имеется такой анахронизм, как бьющие часы, хотя механические часы изобрели гораздо позже.

Прошло первое утро, первый день, затем первая смена. Время вбирает в себя все, время уносит прошлое все дальше, и наконец остается только темнота.

Может, тогда они лучше представляли себе, в чем состоят обязанности доктора, и полагали, что присутствие на казни — нарушение клятвы, которую они приносили, становясь врачами: не навреди.

Если будете маяться от безделья, съешьте в закусочной кусок яблочного пирога.

Он долго-долго молчал, обдумывая мои слова. Я буквально слышал, как ворочаются его мозги в поисках оптимального решения.

Обычно листья убирала Мелли, но в ту осень она не могла взять в руки грабли, а следующей осени ей, похоже, увидеть было не суждено.

И сомнений в этом нет, как не сомневаемся мы в том, что Господь сотворил большие деревья и маленьких рыбешек.

Солгать я не мог, мы прожили вместе слишком много лет, чтобы теперь возводить между нами стену лжи.

Где-то на пол-пути я даже всплакнул, чего от себя не ожидал. Но особого стыда не почувствовал. Во-первых, говорил я с женой, которая никогда в жизни не стала бы меня за это укорять, а во-вторых, бывают ситуации, когда можно пустить слезу, во всяком случае, я так думал.

Вы, разумеется, слышали, как люди, рассказывая о чем-то ужасном, случившемся на их глазах, говорят: «У меня кровь застыла в жилах». Естественно. Все мы слышали. Но лично со мной такое произошло лишь единожды, в ту самую октябрьскую грозовую ночь, примерно через десять секунд после полуночи.

Большинство этих людей запомнит только одно: как ты держался. Предстань перед ними в лучшем виде.

— Хорошо, босс, это хорошо. Потому что я больше не боюсь. — Говорил он одно, да вот в глазах я читал другое: боялся он, и тут ему не могли помочь ни наш Создатель, ни Дева Мария. Они все боялись, когда подходили к краю зеленого ковра, чтобы нырнуть в низкую дверь.

Брови его сошлись у переносицы, и я понял, что он роется в памяти, силясь отыскать то, что хранилось там без дела много лет

Личное дело — штука занятная, в него заглядывают многие.

Элейн задумалась, а потом одарила меня улыбкой, одной из тех, за которые отдают полцарства.
— Почту за честь.

Полагаю, ничего удивительного в этом не было, большинству людей льстит, что молодой человек обращает внимание на их советы, а мы в этом ничуть не отличались от остальных.

Мне пришла в голову мысль о том, что ларчик открывается просто: причина в том, что Перси наконец-то добрался до дела, которое ему нравилось.