Беззоряне море

Обернувшись, Закери видит персидского кота, который в упор на него смотрит, сплющенная его физиономия выражает собой скепсис.

— В чем проблема? – спрашивает он у кота.

— Мьяуууррр, – отвечает кот, одновременно и мяукая, и рыча, и этим словно бы извещая, что проблем у него столько, что неясно, с какой начать.

— Я тебя понял, – говорит Закери и возвращается взглядом к свече, мерцающей в своей раме.

Она поднимает взгляд от книги с тем отстранённым выражением, что так хорошо знакомо ему, котрого из одного мира силой перетащили в другой

Странно ведь, правда? Так любить книгу. Когда слова на странице становятся до того драгоценными, что кажется, они входят в твою собственную историю, потому что так оно и есть.

Истории всегда угоманиваются, как только их записали, независимо от того, про прошлое они, настоящее или будущее.

Миф исчезнет, как только установится неоспоримая истина.

Ты встречаешь кого-то в баре и потом либо следуешь за ним, либо нет. Открываешь дверь. Или не открываешь. В любом случае суть в том, что случится затем.

Невозможно оставаться в этой комнате вечно. Они это понимают, но об этом не говорят, уж слишком поглощены сплетением голых конечностей, распутыванием их и поиском новых способов их сплести.

Человек, которого он не может прочесть. Это так же неприятно, как иметь книгу, к которой нельзя прикоснуться.