Once Upon a River

Он приблизился к совершенству, но всякое совершенство — вещь очень зыбкая.

Если нечто в принципе невозможное вдруг происходит в реальности, не увеличивает ли это возможность того, что с чем-то другим в принципе невозможным вдруг произойдет тоже самое.

Люди, подобные мне, привыкли воспринимать самих себя изнутри.

Казалось, осознание потери затапливало Хелену изнутри, затапливало их обоих, и они пытались с помощью слов вычерпать все это из себя. Но слова были как яичные рюмки, а то, что ими описывалось, было размером с океан, слишком большой, чтобы справиться с ним столь жалкими средствами.

Есть вещи, цену которым назначить невозможно, и самая важная из них - это семья!

У него не было детей, чтобы его расстраивать, не было жены, чтобы донимать его брюзжанием, и не было никакой другой женщины, чтобы разбить ему сердце.

Так всегда: одно несчастье неизбежно вызывает в памяти другие, более давние.

Полгода назад таинственная история ворвалась в "Лебедь" грязным и жутким месивом, но теперь она была дочиста отмыта, выглажена и приобрела вполне благопристойный вид.

События шестимесячной давности казались теперь чрезвычайно далёкими, ибо погожим летним днём зима всегда воспринимается как полузабытый сон или нечто известное лишь по рассказам других людей, а не как часть прожитой тобою жизни.

Это время магии. И когда границы между ночью и днем утончаются до предела, то же самое происходит и с границами между мирами.

Такие истории лучше рассказывать где-нибудь поближе к реке, а не в замкнутом пространстве гостиной, где уже произнесенные слова накапливаются, удерживаемые стенами и потолком, и все более тяжким бременем давят на то, что еще только предстоит сказать. А над рекой свежий ветер отправляет историю в странствия — фразы слетают с языка и тотчас уплывают вдаль, освобождая место для следующих.

Река обладает особого рода притяжением, и надо быть совсем уже не от мира сего, чтобы не пойти вслед за ее водами.

«Поплывем вверх или вниз по реке? – обычно спрашивал ее отец. – Если не в одну, так в другую сторону – и в любом случае это будет приключением!»

В этой комнате, в этом трактире они видели ее мертвой, а потом видели ее живой. Невероятно, непонятно, непостижимо, но деваться от этого было некуда: она уже стала частью их собственной истории.

Полгода назад таинственная история ворвалась в "Лебедь" грязным и жутким месивом, но теперь она была дочиста отмыта, выглажена и приобрела вполне благопристойный вид.

На внутренней стороне своих век он узрел собственные мысли, похожие на голубые клубящиеся облака. А чуть выше виднелись её мысли, тёмно - бордовыми и зелёными полосами перемещающимися слева направо вдоль поля его зрения, как замедленные, целенаправленные разряды молний.

Но эта мысль не успела как следует отложиться в её сознании, которое уже заполнил низкий, нескончаемы шум реки. И, унесённая этим шумом смели бдения, она незаметно для себя начала дрейфовать по речным волнам ночи всё дальше... всё дальше... в тёмное море сна.

В комнате, всегда полной речей и споров, теперь стояла тишина. Отцы вспоминали своих отпрысков и мысленно клялись впредь относиться к ним только с любовью, и никак иначе. Пожилые мужчины, не имевшие детей, горько сокрушались по этому поводу, а бездетные молодые люди всем сердцем жаждали когда - нибудь побаюкать на руках собственных малышей.

Сила течения здесь такова, что даже у взрослых утопленников ломаются кости, а при столкновении с опорами моста раскалывается череп.