Цитаты из книги Записки бунтаря

Вообразим себе мыслителя, который, опубликовав несколько книг, заявляет в своем новом сочинении: "До сих пор я шел по неверному пути. Теперь я начну все сначала. Я понял, что был не прав"--после этого никто никогда не станет принимать его всерьез. А между тем он доказал бы таким поступком свое право мыслить.

Человек должен сам создать для себя единство, либо внутри мира, либо отвернувшись от него.

Мне не следовало бы писать: если бы мир был ясен, искусства бы не существовало. Но если бы мир казался мне осмысленным, я не стал бы писать.

Следует помнить, какое расстояние отделяет творчество от поступка. Настоящий художник находится на полпути между своими вымыслами и своими поступками. Он--человек, "способный на". Он мог бы быть тем, кого он описывает, пережить то, что он описывает. Только поступок ограничил бы его, и он стал бы тем, кто его совершил.

Светские развлечения можно выносить только по долгу дружбы.

Самолет как одна из составных частей современного отрицания и абстрагирования. Природа исчезает; ни глубокого ущелья, ни рельефа местности, ни бурного потока--не видно ничего. Остается чертеж--план. В общем, человек начинает смотреть на мир глазами Бога. И замечает, что Бог видит все лишь абстрактно. Ничего хорошего в этом нет.

Великий вопрос жизни--как жить среди людей.

Естественно, мне важно не сделаться лучше, но добиться признания. Но никто никого не признает.

Да, быть мерзавцем утомительно. Но еще более утомительно не желать быть мерзавцем. Оттого-то все кругом и устали, что все немного мерзавцы. Но некоторые из них устали до такой степени, что избавление им принесет только смерть.

Все равно все они, и правые и виноватые, в конце концов оказываются в преисподней. Нет ни кары, ни награды.

Ад - особая милость, которой удостаиваются те, кто упорно её домогались.

Тем, кто пишет темно, повезло: у них появятся комментаторы. У остальных будут только читатели, а это, судя по всему, вызывает презрение.

Тот, кто хоть раз видел, как сияет от счастья лицо любимого существа, знает, что у человека нет иного призвания, кроме как приносить радость окружающим... а между тем самим фактом своего существования мы приносим горе людям, с которыми сталкивает нас жизнь, и погружаем во мрак их сердца; мысль об этом невыносима.

Если бы я верил в Бога, я не стал бы лечить человека. Если бы я думал, что человека можно вылечить, я не стал бы верить в Бога.

Перед кабинетом врача люди выглядят как загнанные животные.

Сексуальная жизнь дана человеку, чтобы сбить его с пути истинного. Это его опиум. Она все усыпляет. С другой стороны, воздержание препятствует продлению рода - в этом, быть может, и заключается истина.

Секс ни к чему не ведет. Он не безнравственен, но бесплоден. Им можно заниматься, пока не захочешь творить. Но совершенствоваться может лишь личность целомудренная.

Европеец наслаждается собственной храбростью: он любуется собою. Отвратительно. Истинная храбрость пассивна – это безразличие к смерти.

Поэтому, когда два человека, целый день метавшиеся по городу, наконец заговаривают друг с другом, они сразу становятся мягче. Один со слезами говорит о жене, которую не видел два года. Вообразите вечера в городе, где гонимый блуждает в одиночестве.