В центре событий истинно школьная антитеза между двумя противоположными и почти разными женщинами, матерями, личностями. Первая, Элен Ричардсон, живёт старательно спланированной, идеальной жизнью образцовой женщины с идеальной судьбой. Популярность в школе, немножко бунта в юности и комфортная зрелость, прекрасный любящий муж, недвижимость, машины, достаток, четверо детей. Вторая, Мия Уоррен, наоборот, непредсказуема, и в своей спонтанности уходит в другую крайность. Мия — художница, работающая только за идеалы своего искусства, в жизни которой то густо, то пусто. Между хорошими заказами и их отсутствием она перебивается с хлеба на воду, хватается за любую чёрную работу. А иногда и голодает: лучше тоскливая пустота в желудке, чем бешеные деньги за продажу идеалов.И всё бы ничего, но Мия голодает не одна, а с дочерью Перл, и за свою жизнь не нажила ничего, кроме фургончика, работающего на пинках, и скитается по стране со своим нехитрым скарбом и художественным инвентарём. А Перл так нуждается в постоянстве и друзьях, которых она не может завести из-за кочевого образа жизни. Вскоре после приезда в дело вступает третья женщина, чьи интересы вступают в резкий конфликт с интересами четвёртой (и с человечностью), и Элен с Мией превращаются в два противоборствующих лагеря. Но у них есть общее — наплевательское, чёрствое отношение к собственным детям.
В жизни Мии есть две важные вещи — творчество и Перл, притом Перл делу жизни своей матери проигрывает в своей значимости. Хотя Мия, поддавшись гормональному всплеску во время беременности, ради дочери отказалась от денег, стабильных творческих перспектив и хотя бы более комфортных условий труда. Однако Перл росла, и всё как-то вернулось на круги своя, Мия стала собой. Забота Мии вырождается в собирание сплетен и подслушивание. А чуть погодя возникает заплаканная Биби, и Мия включается в борьбу за ей же брошенного ребёнка, причём брошенного на верную мучительную смерть. Ради неё Мия делает то, чего даже родной дочери не делала. Потому что увидела в Биби себя.В Перл Мия себя видеть перестала, и она остаётся предоставленной сама себе.
Подход Элен к жизни вроде бы должен импонировать, но её добродетели исключительно фасадные. Если Мия, какой бы неидеальной она ни была, любит искусство в себе, то Элен любит себя в искусстве. Сдавая дом в аренду, она думает, что это своего рода благотворительность. Помогая подруге отстоять её права, Элена начинает журналистское расследование, но за добрыми мотивами быстро проступает желание покушать сплетен. Более богатая и популярная подруга для неё лучше и достойнее, чем self-made woman, точнее, Elena-made (по мнению самой Элены) woman — последняя должна нарушить собственную должностную инструкцию ради интересов Элены, которая в колледже ей, простушке, помогала. Хотя иного ожидать от женщины, которая прощает всё своим красивым и популярным детям, при этом оставаясь безразличной и даже жестокой другим своим же детям, но невзрачным, странным, по меньшей мере, странно. Воспитание неугодных, "неудобных", не влезающих в красивую картинку идеальной жизни, Сплина и Иззи, - особенно Иззи, - сводится к жёсткому переламыванию. Элена даже не пытается вникнуть в жизнь детей-аутсайдеров, не пытается даже выслушать их: ей безразличен, если не ненавистен, мир некрасивых, необщительных, непопулярных, несчастных, она хочет выкинуть это из своего идеального дома, и всего лишь. Но и "удобной" угоднице, королеве бала Алекс приходится не очень сладко, и за её идеальной жизнью таятся ошибки и страдания. Счастлив только "крутой парень" Трип: он полностью соответствует ожиданиям своей матери.
Биби... А что сказать о Биби? Что может оправдать её поступок, и кем нужно быть, чтобы принять её сторону? Или девчонкой-подростком, яростно бунтующей против отвергающего её мира, или циничным адвокатом, который рассчитывает нагреть руки на громком и нестандартном деле. Понять остальных её сторонников невозможно, как и не осуждать. Разумеется, сложно не сочувствовать невзгодам молодой матери-одиночки, перебивающейся с хлеба на воду и живущей на нелегальном положении в чужой стране. Можно было бы принять "раскаяние" Биби и её попытки вернуть дочь, если бы она отдала её на усыновление или в соответствующее учреждение. Но вместо этого Биби бросила Мэй Лин на верную, мучительную смерть. Какие права у неё могут быть на малышку, которую она чуть не загубила своими руками? Наконец, это самое настоящее преступление, и очень странно, что Биби не просто судится за дочь, но и вообще находится на свободе.
По злой издёвке жестокой судьбы, единственными нормальными родителями здесь являются Маккала, но они не могут иметь собственных детей. Положив вс свою самостоятельную жизнь на попытки зачать и выносить, они не сумели познать радость родительства. Всю свою выстраданную любовь Маккала бросили на Мэй Линн, названную ими Мирабелл, обеспечили ей лучшее детство из возможных, но вместе с поддержкой получили и изрядную порцию упрёков, клеветы, грязи. Жесточайшая несправедливость, что именно эти люди, созданные для того, чтобы иметь детей, были лишены возможности иметь собственных. И даже шанс на приёмного ребёнка у них отняли.
Селесте Инг, по её словам, рассуждала: что делает женщину матерью — любовь или биология? Исходя из написанного ею романа, матери делятся на сугубо биологических, социальных и настоящих. Биологические просто рожают, социальная родила для галочки, и потомство для неё лишь часть идеального имиджа, а настоящая готова любить, заботиться, защищать, но не может иметь детей, и усыновление окончательно разбивает ей сердце. Несправедливо. Но правда.
6 понравилось
