Селесте Инг, по её же словам, рассуждала в этом романе, что делает женщину матерью, любовь или биология. Не знаю, что именно было позицией Инг, но получилось, что женщину делает матерью именно биология и/или давление ожиданий социума.
Мия Уоррен хаотично блуждает по америке в своём «Фольксвагене» с пятнадцатилетней дочерью Пёрл. Она перебивается случайными заработками, и они с дочерью живут когда впроголодь, а когда и очень сытно. Смысл жизни Мии - творчество и немного Пёрл. Художественная фотография, инсталляции, арт-объекты поглощают всё время Мии, свободное от заработков на жизнь. В основном, творчество не окупается, но от крупного гонорара Мия откажется, если заказ не будет соотноситься с её принципами. Кочуя с места на место, отказываясь от денег, Мия нисколько не задумывается о Пёрл. А той очень хочется свой дом, свою комнату, свои вещи, стабильность в жизни, друзей. Однако Мия будто не может отделить от себя свою дочь, воспринимает её как своё продолжение, свою собственность. Немного по-своему Мия любит Пёрл, но не понимает, чего же той нужно.
Пёрл появилась на свет именно у Мии потому, что последняя не сумела противостоять гормональному натиску, стрессу и одиночеству; решение стать матерью у героини не было продуманным и даже прочувствованным, то есть, было, в первую очередь, биологическим. В этой спонтанности есть крупная доля легкомыслия и риска, хотя многие на месте Мии не решаются сделать иной выбор, и мне сложно их за это судить. Хотя тех, для кого Мия вынашивала ребёнка, крайне жаль.
Элена Ричардсон - образцовая жительница маленького городка Шейкер-Хайтс, репортёр местной газеты и мать четверых детей. Всё в её жизни по полочкам, всё правильно организовано и проконтролировано. Первое впечатление, которое производит Элена, положительное - милая, доброжелательная женщина. Однако очень скоро она поворачивается оборотной стороной. За отзывчивостью стоит небольшая мегаломания. Возомнив себя кем-то вроде бога, Элена решает, кто достоин её помощи, кто не достоин. За интересом к журналистике стоит не столько юношеское желание изменить мир, сколько обычный скамеечный интерес к смакованию чужого грязного белья. За правдоискательством коварно притаились склочность и высокомерие. Элена помогает одной подруге отстоять право на приёмную дочь, потому что считает эту женщину равной себе. А от другой подруги Элена требует нарушить трудовую этику ради её дела, рискнув работой - потому что Элена во времена колледжа превратила эту девушку из замарашки в симпатяжку и считает её своей Галатеей, обязанной своей пигмалионше.
А что дети Элены? Лекси, королева выпускного, и Трип, крутой парень, не испытывают на себе материнского давления, поскольку соответствуют её ожиданиям, полностью скопированных с социальных. Тихим Сплином она недовольна. А Иззи, - довольно опасная с самого начала личность, - испытывает на себе всю мощь материнского прессинга. Нельзя сказать, чтобы требования Элены были несправедливы, но не кнутом же единым. В целом, детей образцово-показательная Элена закономерно упускает, поскольку занята чем угодно, но только не ими; они получают от матери ещё меньше внимания, чем Пёрл от Мии. Искру, поджёгшую её старательно возведённый, взлелеянный семейный дом, Элена также не заметила...
Биби, оставившая свою дочку Мэй Лин на холоде у пожарной части, выписана так, чтобы вызывать сострадание к своим мукам и раскаянию, но увы - не получилось у автора добиться такого результата. По крайней мере, со мной. Чувствуется отчаяние молодой, ещё бестолковой девчонки-нелегалки, едва-едва говорящей на ломаном английском, когда она не может накормить дочку грудью, не может купить смесь, отказывает себе во всём, чтобы выгадать крохи для дочки. В те минуты её и её малышку очень жаль. Однако после того, как Мэй Лин оказалась у пожарной части, Биби утратила всякие права на неё, и жаль только малышку. Одних чувств недостаточно, но Биби, подстрекаемая Мией, уверена, что её желание вернуть Мэй Лин, - отобрав у любящих приёмных родителей, - уже достаточное основание считать себя матерью. В конце Селесте Инг на примере Биби снова подтверждает, что матерью женщину делает биология: Мэй Лин после лет заботы не кричит при похищении из мягкой кроватки, покоряясь рукам биологической родительницы и нисколько не тоскует о приёмных.
Линда Маккалла была единственной женщиной, которая никого не смогла родить, но сумела стать истинной матерью - в общечеловеческом понимании. Но за любовь, которая сделала из этой прекрасной, несчастной от безнадёжного бесплодия женщины истинную мать, за желание осуществить мечту всей своей жизни Линда была смешана с грязью циничным адвокатом Биби и самой автором. Линда и Марк дали Мэй Лин, названной Мирабелл, всё, что могли дать - игрушки, комнату, всю нерастраченную любовь. Но по словам защитника Биби, всё это ничто. Чета Маккалла не может дать главного, по мнению адвоката, китайскому ребёнку - возможности приобщиться к китайской культуре. А замотанная, ограниченная, полуграмотная Биби даст полный культурологический курс? Да и так ли это важно, когда у биологической матери нет ни сил, ни времени, ни денег, ни времени, ни даже ответственности и последовательности - вообще ничего, чтобы хотя бы жизнь дочери сберечь?
Но Селесте Инг устами своих героев настаивает, что альфа и омега материнства - желания, продиктованные гормонами, капризами, чем угодно, и кровное родство. Счастлива (надолго ли?) Биби, и Мию её участь вполне устраивает, а у Линды - навеки разбитое сердце. Выходит, безалаберная или начисто безответственная, но родная мать куда лучше любящей, но приёмной.
Сомнительная идея романа. Может быть, даже безнравственная.
Одноимённый сериал ещё хуже.
7 понравилось
