Дверь Ноября

"Дверь ноября" это хороший пример книги, одним из важнейших элементов которой является штука, которую назовём "командность"

"Командность" - это когда герои образуют из себя, собственно, команду - иногда команда образуется намеренно чтобы что-то сделать, а иногда естественным образом получается из компании друзей.

Это несколько отличается от просто-дружбы в книгах - командность подразумевает как бы более тесное взаимодействие; дополнительным плюсом к командности (говорю о литературе в целом) будет если герои и сами оценивают себя чем-то большим, чем просто компанией друзей - как, например, в "Томе Сойере", когда герои образовали шайку пиратов; или в "Лето Ночи" и "Оно", где у персонажей было своё "общество" - и они потом дополнительно объединялись для борьбы со злом

Дополнительным известным примером командности может служить "Гарри Поттер", где трио образовывало команду - а доводится это до максимума в "Дарах смерти", когда они ищут крестражи.

И вот в "Двери ноября" герои тоже ноябрязуют команду - сначала они просто дружат, а потом они собираются и для конкретнойабренной цели.

Ближе к книжке: о сюжете говорить сложно - думаю, достаточно знать то, что уже сказано в аннотации - она в меру подробна, в меру неподробна - и какие-то дополнения будут лишними. Такие аннотации, кстати, нечасты, но очень приятны - не люблю, когда аннотация это пересказ первых Х страниц - эфемерное и туманное околообъяснение лучше.

Ощущения от погружения в книгу аннотации соответствуют: перед 1-й главой идёт четыре как-бы-пролога: некоторые из них начинает историю, некоторые - дают зацепки для будущих действий. Я, честно, прологи не люблю - лучше когда начинается всё с начала, а какие-то дополнительные штуки идут уже потом; так что - вход в книгу был непростой, но чем дальше - тем понятнее; первая глава уже достаточно понятная, а странице к 75-й проблем не испытываешь

Так что, да, поначалу книжка может не идти - но я бы рекомендовал почитать подольше и подальше; это того стоит.

Повествование будет многослойным и дальше - обычное течение сюжета (в Главах) перемежаются "Мгновениями" - "Мгновениями прошлого", "Мгновениями сна", "Мгновениями света" - в них идёт перемещение на что-то другое, и это "другое" - соответствуя названиям Мгновений - разноябрязно. Многие мгновений подкидывают зацепки, которые потом соединятся; и проработано это замечательно: и сама проработка, т.е. сами детали оставляемые на будущее; то, какую роль они сыграют; то, во что это в итоге сложится - и то, что детали сделаны так, что можно некоторые повороты предугадать - а вспомните как зацепки соединяются в, например, "Убийстве в восточном экспрессе"

Ноябрь как мир неуютен - в то время как книга уютностью напротив, особенно выделяется - влияет на это главным образом взаимодействие между персонажами. Так, мир книги (весь - и местный реальный мир, и Ноябрь) становится тем местом, куда захочется вернуться - он очень индивидуален своей атмосферой

Отдельно замечателен язык книги: первое приметно - это разноябрязие того, как им передаются события-мысли: у героини иногда пробивается "внутренний голос" - более интересный приём, чем просто мысли персонажа. Ещё есть, например, "Мгновение писем", когда кусок повествования идёт (что логично) через письмо.

Встречаются и фразы, что отдельно примечательны по язы-ку:

Это проявление того, что я бы назвал особой, более тесной формой взаимодействия с языком; когда используется как можно больше возможностей языка, а не только возможность передать действие или описание - и, конечно, используемые возможности передачу действий и описаний - усиляют.

Сочетание всех описанных элементов: атмосферы - с её уютноябренностью - героев, сюжета, способов передачи сюжета, языка, - в "Ноябре" замечательное - будет вторая часть, и, думаю, к её выходу, нужно будет вернуться в Ноябрь ещё раз

Оставляю книгу без оценки, потому что и плохого ничего сказать не могу, но и не совсем к душе пришлась. Меня терзает смутное сомнение, что я — не целевая аудитория этой истории, ну или упорно сопротивлялась ей становиться.

Пятнадцатилетняя девушка Яна Смирнина, в романе больше известная как Янка, однажды оказывается в мире-пустоши, названном Ноябрём. Там хранится всё то, что стало не нужно людям. Она сама стала не нужна её маме, которая увлеклась новым мужчиной и старается построить отношения с ним вместо того, чтобы уделить время взрослеющей дочери. Именно поэтому Янка — типичный подросток, который считает себя непонятым, неуслышанным и да, ненужным самому, казалось бы, дорогому человеку. В Ноябре Янка встречает Того, кто успел, — мальчика, чью судьбу ей ещё предстоит разгадать. Он и становится её проводником в этом странном и неоднозначном месте, где обитают те, кто растворяется в забытии, и даже есть говорящий танк.

Сама идея существования Ноября кажется мне интересной. Тема одиночества и ненужности (в любом возрасте) ключевые в сюжете, и привлечение внимания к этому несомненно кажется важным. Но кроме этого девушке приходится искать ответы на весьма странные вопросы, чтобы разобраться в том, что происходит с ней, как в пределах новой реальности, так и в своём внутреннем мире. Книгу даже можно назвать немного философской, основываясь на заключительных выводах авторов. Однако по какой-то причине во время чтения книги я чувствовала себя невовлечённым свидетелем.

Это книга из тех, о которых мне очень хочется всем вокруг рассказать, и при этом я не понимаю - как.
Потому что вот оно живое и светится... А вот ты начинаешь что-то про него бла-бла - и это бла-бла никак не передает того, какое оно живое и как светится.
Но я все-таки попробую хотя бы каких-то условно-пригодных букв тут накидать, а дальше вы уж сами потрогаете и посмотрите, если захотите.
Во-первых, там есть тот самый Ноябрь, который архитектор изящных руин и губернатор слепого пятна. Только это и не человек, и не месяц, а место. Или, точнее, пространство. Но оно абсолютно точно совпадает с моим ощущением того, что может называться ноябрем.
Хотя, нет... Ноябрь, конечно, тот самый, но это все-таки должно быть во-вторых.
А во-первых - люди. Люди для меня всегда во-первых. И мне в этой истории всех без исключения хотелось переобнимать. Причем всех - по-разному. Кудрявую, насквозь прошитую сквозняками птичку-змейку Яну - быстренько, как будто бы невзначай, но с чувством: "Держись, пожалуйста". Об Тота хотелось погреться... и даже через слова это мне как-то удалось. И об Тэшку хотелось погреться тоже, а в идеале - хоть пару искорок его мальчишеского задора поймать и присвоить. Лену и Сергея хотелось обнять осторожненько, пока они спят, а то мало ли что... Кима - основательно, до хруста - ну, вдруг заодно там позвонок-какой на место встанет, а то возраст, образ жизни, все такое. Ну а Майк - он вообще там, кажется, специально для меня, со своим позерством, и надломом, и чем-то еще, тревожащим, смущающим и оттого особенно интересным.
В общем, это такая компания, в которой никто не оставил меня равнодушной. Вообще никто.
Но это вроде как просто мое счастливое мурчание, а про книжку, про книжку-то где?
Ну вот, наверное, здесь.
Что есть в "Двери Ноября", помимо компании, с которой я бы очень хотела посидеть у костра, запечь картоху и поговорить о всяком разном?
Приключения есть. Причем в таких местах, где вы еще точно не бывали.
А еще - вещи-зомби.
И живой говорящий танк (иногда каким-то невероятно милым мальчишеским апломбом и непафосным героизмом напоминавший мне Тилли-Вилли из "Желтого тумана" Волкова).
И семейные проблемы есть. Но как-то... без перегибов и насильственного выдавливания слезы (а я такие штуки недолюбливаю, поэтому хорошо, что без них).
И чувство одиночества есть, от которого может совсем не метафорически разбиться сердце.
И свет, который иногда можно получить только тогда, когда твое сердце вот так разбилось.
И тайны, и старинные дневники, и крапивинский дух, и железные когти, и моменты нечаянной нежности, и моменты отчаянной неловкости, и сражения танков, и... Ладно, всего не перечислишь. Да и надо ли?
"Дверь Ноября" - это очень моя история. Местами почти невыносимо пронзительная, как ноябрьский ветер. Но и вызывающая совершенно отчетливое ощущение близости чуда. Как ноябрьское солнце.

Фэнтезийная история с красивым языком, яркими персонажами и закрученным сюжетом! Сильно, слёзно и… светло.
Понравился язык повествования. Во-первых, не чувствовалось, что авторов – двое. Не было резких переходов со стиля на стиль. Зато были выдержанные по всей книги военные метафоры (и военные персонажи). Аналогии с игрой в танчики, предложения разбить сердце, предварительно его заморозив… И вообще много стилистически выверенных и «вкусных» языковых сравнений!
Сюжет тянул за собой то неспешно, то кубарем. И так до самого конца!
Я сразу поняла, что архэ напоминают мне искорку из Крапивинской «Голубятни на жёлтой поляне», и только потом встретила прямую отсылку к станции «Мост».
Персонажей немало, но каждый – с изюминкой! Все разные и все живые. Не все изюминки сыграли, но, может, ещё сыграют. Не все повороты получилось предугадать, но какие-то – получилось (с Кимом, например), и для меня это плюс.
Единственное, что мне не очень понравилось – это Морра. Она появилась ни с того ни с сего, немного повисела над героями и как-то не слишком выразительно (зато быстро) исчезла. И осталось впечатление, что без неё существенно ничего бы не изменилось.
Конец классный и такой, как надо: вроде финализирующий историю, но при этом оставляющий Дверь Ноября приоткрытой.

Дверь ноября - городское фэнтези о приключениях подростков. Янке 15 лет, она не нужна была отцу, не нужна сейчас матери, её бросил парень, c которым она играла в Танчики. И в момент, когда она становится никому не нужной, она попадает в Изнанку, на Чердак мира, в Ноябрь, мир-Пустошь, куда проваливается всё, что не нужно людям: не только живое, но и вещи. Этот мир описан очень атмосферно и живо.
«Внутри было точно так же, как в переходе, пусто, гулко, и грязно, и холодно».

При этом парадокс: этот мир кажется до невыносимости милым из-за встречающихся там вещей: и выброшенный кем-то пингвинёнок во фраке, и её кукла Рюша, подаренная когда-то папой, и её записка к Вику, с которым она играла в Танчики, фотографии людей, ставших ненужными…
А ещё из-за героев, каждый из которых с какой-то своей тайной и травмой.

Проводником и другом Янки в этом мире становится босоногий мальчишка, который не знает, кто он. В момент, когда у Янки «разбилось сердце», и она падает, он её подхватывает, не даёт упасть и вручает ей рыбку, архе, которое соберёт её сердце воедино. Он не знает, как его зовут, называет себя «Тот, кто успел». И кто он такой, ему предстоит узнать, путешествуя вместе с Янкой между мирами и выполняя миссию. И эта миссия тоже становится понятной к финалу.

Мне понравились все герои истории. Но! Самый колоритный из всех: советский военный танк Т-34, у него есть имя, и он живой и говорящий! Как можно оживить танк, чтоб я в него поверила и воспринимала как живое существо? Авторам удалось. Тэшка друг Тота, и здесь же в Ноябре, обитает его противник, фашистский Белый Тигр, c которым он сражается. В основу этого сюжета положена одна из легенд об этом Белом Тигре войны. К слову, после прочтения книги перерыла уже весь интернет в поисках внятных исторических фактов об этом танке. Ничего, кроме легенд и домыслов, не нашла. Кануло в Ноябрь? В книге легендарный Найдёнов верит, что пока «Белого не сожжём, война не кончится». И эта миссия отдана Тэшке.

В книге много и других красивых легенд. Легенда об Алатыре, легендарный маяк посреди Пустоши… Очень много отсылок к другим историям: это и «разбитое сердце» Янки, и Маленький Принц с его словами о том, что «зорко лишь сердце». Повторюсь про прекрасный литературный язык этой истории. И очень многослойное, философское содержание.

Из условных минусов могу назвать только то, что не сразу вошла в историю. Начало пришлось перечитывать, когда спустя пяток страниц мир истории затянул меня в свои сети).

Добавлю, что история, помимо того, что она очень светлая и щемяще прекрасная, еще и очень кинематографична, хотелось бы когда-нибудь посмотреть экранизацию.

Финал мне кажется немного открытым, хотя вроде бы все линии завершены. Будет продолжение? Я бы хотела. А пока эта книга отправляется на полку и однозначно в список лучшего, что я прочитала за последний год.