Сад

После прочтения романа не хочется некоторое время ни с кем делиться, и ничего говорить. Будто было затронуто что-то личное, важное, и надо немного подержать это в себе, может обдумать, а может и просто побыть с этим.  Впрочем, книгу-то ты советуешь друзьям и знакомым. Но пока лаконично: почитай вот, хорошая... 

"Сад" - наилучшее название для этого романа. Сад - персонаж живой, дышащий.  Он насыщает пространство собой, ароматами, красками, тенью... он прячет и манит, он вдохновляет и пробуждает. Он же и гибнет...  Но это потом. А пока - среди его цветов, деревьев и кустарников, запущенных и буйных, происходит чудо. У немолодой уже пары князей Борятинских, имеющих уже, согласно всем канонам и правилам высшего света взрослых, окрыленных детей, зарождается новая, нежданная-негаданная жизнь. Ребенок, девочка, которая и своим появлением, и своим всем существом растревожит, перевернет привычные порядки.

Марина Степнова не спрашивает читателя:  ах, интересен ли вам XIX век, его устой и обычаи, его размеренность и ритм, ей это незачем. Читателя увлекают сразу и с головой; сегодняшний мир остается в легкой дымке, и совершенно ясным, чистым, залитым солнечным светом выглядит пышный сад, совершенно естественным звуками наполнено пространство: легкий шорох платья,  конское ржание с дальних конюшен. Оглянуться на более, чем век назад, не теряя при этом ни чувства реальности, ни ощущения вовлеченности - читатель "Сада" может себе позволить эту роскошь. Настоящую роскошь для сегодняшнего дня. 

Героиня, Туся, ребенок, росший и воспитываемый в невероятных для того времени условиях неограниченной свободы, питаемый любовью, согреваемый ею, хранимый, взрослеет, овладевает миром целиком и полностью. Что даст он ей, что возьмет она сама? Как повлияют на ее характер, поступки, отношения с окружающими необыкновенные условия ее воспитания? Что сделает она, кому поможет, кого полюбит? 

Проза Марины Степновой обладает свойством обрушиваться на читателя: счастьем, эмоцией, движением. Ты не успеваешь задавать вопросы, только торопишься за повествованием, сюжетом, событиями. Ты за считанное количество часов проживаешь несколько жизней, чувствуя, понимая, вдыхая чужой век как свой. Природа светлых и темных человеческих качеств  природа любви, предательства, трусости, храбрости, идеализма вместе с маятниками судеб владеет тобой, открывается тебе, говорит с поистине христианским смирением, всепрощением; ты понимаешь, что ведёт человеком в самые сложные его времена, и знаешь, точно знаешь, что не вправе никого осуждать. 

У романа есть оптические особенности. Он то приближает, увеличивает персонажа, помещает его на первый план, делает главнее всех, то отодвигает фокус, и вот уже где-то вдали смутная фигурка идет своею дорогою, уступая свою роль другому. Благодаря эффекту приближения-отдаления, читатель меняет угол зрения, и смотрит на происходящее с разных сторон, с разной скоростью и даже под противоположным впечатлением. В героев влюбляешься, совершенствуешь душу со-страданием им, сопереживанием.  

Прошлый век становится понятен, человек - всегда человек, и множество деталей, нюансов и особенностей дополняют наше представление о нем. Блеск и нищета, страшные болезни, беды и человеческое мужество, любовь, предательство, эгоизм и чувство справедливости, всё, чем ведом человек, наполняет его судьбу до краев. Неожиданные реальные персонажи, появляясь в романе, забирают нас с собой, в историю России, соглашаясь, что да, так ведь и было на самом деле, я был такой, цельный, наполненный, юный, смертный.  

Неожиданное и ожидаемое, нехарактерное и обыденное, юное, взрослеющее, стареющее, умирающее - жизнь сада, жизнь его обитателей, звучание, настроение эпохи наполнят сознание читателя, не оставит его ни равнодушным, ни... обьективным, ни спокойно дышащим.  

Роман и о свободе. Как много ее нужно человеку, и куда он, не связанный ни одной цепью, может прийти. 

А мы, свободные в выборе книги, ничем и никем не принуждаемые, садимся поудобнее, открываем красивейший и изнутри и снаружи роман "Сад"... И пропадаем на время. Уходим в другой век, в прекрасный текст, в самую настоящую литературу.

Марина Степнова. Сад.

⠀

Если вы до сих пор считаете, что современная русская литература годится только на растопку - вы просто не там ищете.

⠀

Новый роман Марины Степновой - прекрасный пример того, как можно и нужно писать, даже если мы все живем в 21 веке. Особенно, если мы живем в нем.

⠀

В первую очередь, хочу сказать, что «Сад» это искусная стилизация. Середина 19 века, уже не дикая Русь, но до привычного нам мира ещё очень и очень далеко.

⠀

Кто больше несвободен, крестьяне, бывшие холопы, или княжество?

Когда груз титула, денег, приличий настолько тяжел, что даже лишний поворот головы не все могут себе позволить.

⠀

И в это время у четы Борятских вдруг рождается ребёнок. Плод невозможной, дикой и счастливой любви, которая не имеет места быть между князем и княгиней, но случается.

Появление Туси тоже невозможно, княгине за 40, это просто неприлично рожать в таком возрасте.

Долгожданный ли она ребёнок? Конечно да, и конечно же нет.

⠀

Появление Туси нарушает все мыслимые и не мыслимые правила. Ломает привычный уклад. Сводит на ноль репутацию. Множит сплетни. Особенно, когда выясняется, что девочка особенная.

⠀

Ужасно, стыдно, невозможно. Как так!

В мире, в котором есть рабы, а баба даже после раба. И не важно в золоте она или в рванине. Суть одна. Дети не имеют права даже заговорить с родителями за столом. Своих старших детей княгиня Борятская даже толком не знает, их воспитывали мамки и няньки.

⠀

Но Туся не такая, врываясь в этот сложный мир, условленный по раз и навсегда заведённым законам, она ломает каждый из них. Больно ли ей? Конечно больно. Страшно ли ей? Конечно нет. Ведь у неё за плечами стоит странный смурной немец Мейзель, который когда-то спас ее ещё в утробе матери, потом спас после рождения и любил всю свою жизнь, так сильно, как не любят даже родных детей.

⠀

Этот роман яркий и образный.

Каждый персонаж сложная китайская шкатулка, подобрать замочек к ней практически невозможно.

И сама Туся, залюбленный ребенок, была бы она такой, не будь рядом вольнодумного немца.

Княгиня Борятская, которую никто и никогда так и не полюбил, даже младшая дочь.

Радович мелкий трус и пакостник, хотя он то воспитывался в самых строгих правилах.

И конечно сам Мейзель, трус или герой?

⠀

Отдельное удовольствие это яркий, сочный язык. Как фрукты и ягоды в саду у Борятских. Благодаря, саду Туся и появилась на свет, чтобы вырасти в своевольную княжну и вырубить его.

И круг замкнулся, как всегда замыкается.

Я как-будто окунулась в детство  и читала произведение школьной русской литературе. Сразу не хотелось, а потом как втянулась.  

Давно не попадалось ничего подобного.  Всех героев автор очень подробно раскрывает. История о взрослении, о свободе, предрассудках девятнадцатого века, а богатстве и бедности. 

Автор описывает историю реальных людей ( не всех) и реальное место в воронежской области. 

Мое мнение таково: не смотря на то , что не все правила  жизни и культуры 19-го века мне понятны и близки, некоторые даже кажется  чудовищными, однако в любом случае чрезмерная свобода и потакание любой прихоти ребенка пагубно может скажется на её судьбе и судьбе близких в дальнейшем. Что нам и показал  автор данным произведением. Но на самом деле в этой книге не только об этом. Между строк тут много мыслей  «на подумать»

Произведение Марины Степновой "Сад" оставило у меня двоякое впечатление: не могу однозначно сказать, что не понравилось, но в тоже время оставляет ощущение недодуманного, сырого произведения.
Из положительного - книга написана хорошо, автор прекрасно владеет стилистикой языка.
Но есть в романе разные мелкие детали, о которых в книге дается понять, что о них будет говориться впоследствии, но на этом и заканчивается. Вопрос: зачем было о них упоминать? Дальнейшего развития в сюжете они не получают - например, умение Туси читать текст вверх ногами или даже отражаясь в зеркале и, которое должно было пригодится в будущем. Больше к этой "способности" автор не возвращается.
Не очень понятна ситуация с проявлением "гейских" чувст. Как будто автор пытается угодить всем, чтобы претендовать на очередную премию, при этом качество самого произведения страдает.