Подменыш

...дети растут. Они меняются. Эта метаморфоза неизбежна. Дети меняют свои знания на удобства взрослых, и все теряется в процессе. Все. Сама жизнь.

Она избегала смысла, как птица — ловушки.

Дети вырастали. Они исчезали, не умирая.

Памятование - это воскресение. Мертвые ходят среди живых, пока мы помним их, и это не что иное, как воскресение.

— Ты не в ладах со своей шизой. У каждого своя шиза. Её следует беречь, но не лечить.

Он выглядел почти вдвое старше, как будто так старался остаться ребенком, что состарился раньше времени.

Знак - это такой звук, который говорит тебе, когда не стало кого-то, кого ты знаешь. Это может быть стук в дверь, а когда откроешь, там никого. А может быть крик совы, доносящийся из такого места, где нет никаких птиц. Таким способом люди дают тебе понять, что они умерли.

В этом ведь был секрет женской загадочной улыбки, разве нет? В том, что она была глубоководным ныряльщиком и много раз умирала, что она жила жизнью темной и скрытной, вечной жизнью десяти тысяч ощущений.

Стать женщиной значит стать вопросом, тогда как ребёнком ты был быстрым и сияющим ответом. 

Быть человеком значит быть бездомным, дальше дальнего от божьей благодати. 

Если вы считаете своих родственников "трудными", после знакомства с этими людьми следующий День Благодарения покажется вам непринужденной забавой.

Я не знаю, как мой родной брат, Уокер, такой умный парень, мог жениться на женщине, у которой такой крошечный мозг, что у кошки под мышкой потеряется.

Но быть нормальной – это как держаться за шарик, шарик мира, такой ненадежный и полный ничтожных секретиков и страстишек.

Но другого дома у нее не было, если только не считать домом свое тело – удручающая мысль – эта обшарпанная башня из костей и воды, в которой она обитала почти безвылазно, одинокое пристанище, однако же всегда занятое, не говоря о постоянных посетителях, а также о гостях и заезжих путешественниках, полное толкотни, и сумбура, и алчности, и взаимности.

Человеческим существам не пристало быть хорошенькими, Фрэнни, – сказал Томас. – У нас есть речь и интеллект, и мы должны довольствоваться этим. А хорошенькими пусть будут животные.

Казалось, ее ноги были завернуты в матрас.

Я тоже знаю про память. Она держит других живыми, близкими. Забыть их – это вторая смерть, настоящая.

Мы находим тех, с кем нас не связывает ничего, чтобы разделить с ними это ничто, отменяющее время.