Цирцея

— Ти мудра, — сказав він.
— Якщо це так, — відказала, — то лише тому, що мого глупства вистачило б на сто життів.

— Війна завжди здавалася мені людським безглуздям. Хай там що люди здобудуть від неї, їм залишиться втішатися тим лише жменьку років, перш ніж вони помруть. А найпевніше вони погинуть ще до того.

«Сміливі вчинки і зухвалі манери — це не одне й те саме»

"- Скажи, как ты можешь знать, что отец твой ошибается насчет моих ядов? Как ты можешь знать, что не отравлю тебя на этом самом месте?
- Никак не могу.
- И все таки не побоишься остаться?
- Ничего не побоюсь.
Вот так мы и стали любовниками."

" - Правда? И когда ты станешь царем?
- Скоро. Отец жалует мне царство.
Я подумала он шутит.
- А можно мне в нем жить?
- Нельзя, - ответил Ээт. - Оно мое. А ты должна обрести свое."

Жизнь большинства богов и смертных ни к чему не привязана, запутанна, то так идет, то сяк, без четкого замысла. Но есть и другие, их жизненный путь прям как доска, а судьба подобна аркану: не вывернешься, сколько ни старайся.

Что тут скажешь? Одному из нас придется горевать. И я не допущу, чтобы горевал он.

— Надо признать, – раздался вдруг чей-то голос, – я удивлен. Столько бахвальства, а с виду ты самая обыкновенная. Цветник, косички… Словно крестьянка какая-нибудь.

– Она найдет себе достойного мужа.
– Насколько достойного? – осведомилась мать.
Она, наверное, утешилась бы, если б меня можно было обменять на что-нибудь получше.