Цирцея

Всю жизнь я ждала, что меня постигнет беда. Постигнет, в этом я не сомневалась, ведь желаний, способностей и своеволия у меня было больше, чем мне, по мнению прочих, полагалось, а за это и поражает молния. Не раз обжигало меня горе, но до сих пор не опалило нутра. В те дни мое безумие усиливалось новой убежденностью: появилось наконец то, что боги могут использовать против меня.

Можно научить гадюку есть с руки, но нельзя лишить ее желания жалить.

- Женись, - сказала мать отцу. - И никак иначе. А если женишься, то знай: вне дома можешь развлекаться с девчонками сколько хочешь, но домой никого не води, в твоем дворце я одна стану хозяйкой.

Все герои глупцы, говаривал он. Имея в виду: все, кроме меня.

Я понял, что мужество не с возрастом приходит, тут все дело в крепости духа.

Война порождает множество грехов, и я их совершал не меньше прочих.

Люби я его, он давно исчез бы, но мое отвращение заставляло его возвращаться снова и снова.

Всякий вызов был игрой, всякая игра – удовольствием.

Клетка есть клетка, пусть и золотая.

Вот что такое мой новый дом – монумент отцовской гордыне.