Детство

Полицейский спросил меня, обнажался ли извращенец, и я с полной убежденностью ответила: нет. Это слово мне встречалось только в строке "поэтому мы обнажаем головы, увидев развевающийся флаг". Шляпу он и правда никогда не снимал.

Похоже, у каждого свое детство, и у всех оно очень разное. Детство моего брата, например, шумное, в то время как мое — тихое, незаметное и осторожное. Оно никому не нравится, и пользы от него никакой.

Детство и школа остались позади, а впереди ждет неизвестная и пугающая жизнь среди чужих.

Теперь Эдвин мне нравится больше, чем в другие годы, когда он казался таким далеким и чудесным, красивым и веселым. Тогда его никогда и ничто не расстраивало, и это было не по-человечески.

Я набралась смелости и спросила у мамы, что же на самом деле произошло с Гердой. Сердито и нетерпеливо мама ответила: ну ты и дурочка, невинность она потеряла – вот и все! Умнее от этого я не стала.

Я хожу во второй класс и хочу писать псалмы, потому что они красивее всего, что мне только встречалось. В первый день в школе мы поем: Благодарим, Господь, мы так хорошо спали. И как только мы приближаемся к "теперь мы резвые, как птицы, бодрые, как рыбы в море, утреннее солнце светит в окно", это делает меня такой счастливой и так сильно трогает, что я заливаюсь слезами, над чем все дети смеются точно так же, как мама с Эдвином, когда моя "странность" вызывает у меня слезы.

Будущее – чудовищный, могущественный колосс, который скоро обрушится и раздавит меня.

Будущее – чудовищный, могущественный колосс, который скоро обрушится и раздавит меня. Моё изорванное в клочья детство треплется вокруг меня, и стоит залатать одну дыру, как тут же появляется новая.

Только смерть может освободить от него, и поэтому о ней много думаешь и представляешь ее себе добрым ангелом в белых одеяниях, который однажды ночью поцелует твои веки – и те уже никогда не поднимутся.