Цитаты из книги Thousand Cranes

Оставшиеся в живых порой осуждают мертвых, порой страдают и каются. И в том и в другом случае есть что-то наигранное, что-то лицемерное. А мертвым уже нет дела до нас, до нашей морали...

Я даже по телефону слышу тишину вашего дома.

Но... смерть отвергает любые рассуждения и толкования. И мы не имеем права прощать или не прощать кого-либо за смерть

– Понимаете, Кикудзи сан, человек не может быть благоразумным и мудрым, если в нем слишком сильно мужское или женское начало. – Да? Значит, мудрость среднего пола? – Иронизируете? Ну, ну… Однако, когда превращаешься в существо среднего пола, начинаешь насквозь видеть и мужчин и женщин.

Смерть у нас за плечами. Страшно... Нельзя думать о смерти, когда она у тебя за плечами...Нельзя без конца вспоминать умерших. Тогда начинает казаться, что ты тоже мертв.

О, эта женщина удобна во всех отношениях - ее можно использовать в любых целях и все можно на нее свалить.

разве страдания не оставляют душевных ран, если они даже проходят?

... кувшин сино. Холодный и в то же время полный внутреннего жара блеск сино напоминал Кикудзи тело госпожи Оота. И не было в этом напоминании ни капельки дурного, ни капельки горечи, ни капельки стыда, ибо прекрасное выше всего этого. А госпожа Оота была совершенным произведением природы. Природа хотела создать женщину и создала госпожу Оота. А шедевр нельзя судить - у него нет пороков... Вот о чем думал Кикудзи каждый раз, когда смотрел на кувшин сино.

Может быть, чем ближе тебе человек и чем дороже, тем труднее восстановить в памяти его образ?... Может быть, наша память с полной отчетливостью воспроизводит только нечто необычное, уродливое?..

Нельзя думать о смерти, когда она у тебя за плечами.

Нельзя без конца вспоминать умерших. Тогда начинает казаться, что ты тоже мертв.

Ее смерть огромной тяжестью давила на его сердце. Но от цветов пахло так нежно, так тонко, что собственный грех показался ему не таким уж тяжким.

Ни с кем я не встретилась, и шум собственных шагов казался мне поступью самого одиночества, шагающего по телу природы.

Оставшиеся в живых порой осуждают мертвых, порой страдают и каются. И в том и в другом случае есть что-то наигранное, что-то лицемерное. А мертвым уже нет дела до нас, до нашей морали…

Иногда мы очень страдаем, но приходит время, и прошлое со всеми его страданиями становится нам дорого...

прекрасная и совершенная в своей красоте чашка сама по себе не может вызывать горьких мыслей и нездоровых чувств, и, если у кого-либо возникает нечто подобное при взгляде на эту чашку, виновата не она, а наши воспоминания

Иногда мы очень страдаем, но проходит время, и прошлое со всеми его страданиями становится нам дорого…

Вдруг всплыла здесь с неведомого дна сказочно прекрасная страна. Горы – в золотой листве, колышущиеся метёлки мисканта – серебристо-белые, но всё равно кажется, что по равнине перекатываются бледно-сиреневые волны.

Все его существо рвалось к исчезнувшей Фумико, и все-таки в самые горькие минуты по утреннему или вечернему небу вдруг проплывал белоснежный тысячекрылый журавль. И это была Юкико.

Прибежала девушка по первому звонку, значит, приятно ей ваше приглашение, значит, проявляет к вам интерес.