Положение в обществе не имеет значения.

В нашем мире можно двигаться только в двух направлениях: двигаясь вперёд, к жизни, или назад, к смерти.

Если хорошо знаешь какого-то человека, то не можешь судить его.

Англичане воображают, что могут обращаться с обитателями своих колоний, как с паршивыми псами. И в дополнение к этому требуют верности от псов, которым кидают объедки со своего стола.

Бывают моменты, когда человек пытается заключить договор о будущем со своим прошлым.

Пейзаж, который видит перед собой человек, обычно является отражением мира, который скрывается в его душе.

Есть истины, на которых стоит задержать наше внимание, а есть и такие, соприкосновения с которыми следует избегать

Я сел на берегу и обнял свою винтовку, как ребенка.

Многим в жизни доводилось встретиться с привидением, но мне казалось, что я был первым в мире человеком, которому явился целый отряд. Впрочем, возможно, привидением был я сам.

Пока Батис нес караул на балконе, Анерис наводила порядок в комнате. У нее были весьма своеобразные представления о том, как должны располагаться предметы. Полки казались ей местами ненадежными, и она ими пренебрегала. Ей нравилось расставлять вещи на полу плотными рядами и закреплять каждую сверху камешком.

Закат принадлежал мне одному. Я привык отдыхать на берегу, на который ступил когда — то впервые на остров. Бухта была небольшая, и волны подкатывались к берегу усмиренными. Передо мной открывалась сцена Антарктиды, и я смотрел на нее из центральной ложи. Граница вечных льдов проходила в сотне миль к югу, но скованный льдами континент представлял собой такую величественную панораму, что я мог наслаждаться ею отсюда.

Батис смотрел на меня и вел себя в свойственной ему манере: он ничего не понимал, но не прерывал меня.

Своеобразная акустика маяка передает мне все эротические звуки. Обычно Батис выбирает самый конец ночи, когда я ухожу с балкона и с его этажа, чтобы начать свой сеанс. Это занятие может занимать у него два, три или даже четыре часа. Его стоны раздаются с точностью метронома. Они напоминают хрипы человека, умирающего от жажды и идущего по пустыне: монотонная агония. Иногда мне кажется, что он способен выдерживать этот ритм часами.

Причины, которые привели меня в эту даль, казались теперь несущественными. У меня не было ни прошлого, ни будущего. Я был на краю света, вдали от всего мира, и меня окружало ничто. Когда я выкурил сигарету, я был бесконечно далеко от самого себя.

Деревья тесно прижимались друг к другу, словно стадные животные, пытающиеся укрыться за телами своих сородичей. Стволы прятались среди мха, который поднимался здесь до колен, — явление необычное. Мох. Его поросль казалась плотнее, чем зеленые изгороди в саду. Пятна мха расползались по коре деревьев, точно язвы прокаженного, — синие, лиловые и черные.

Человеческая слабость в том и состоит, что мы создаём себе надежду, провозглашаем её раз, и другой, и третий - до бесконечности, и само это настойчивое повторение приводит к стиранию границ между желаемым и действительным.

маяк помог мне понять, что познание истины не изменит жизнь

Передо мной возник вопрос: хочу ли я оставаться в этом мире, где постоянно воспроизводимое насилие делает страдания людей вечным?