Post-scriptum

Эта книга – продолжение «Дневника обезьянки», который Джейн Биркин вела с 1957 по 1982 год. Джейн рассказывает о своей жизни после разрыва с Сержем Генсбуром. В ней были новая любовь и рождение ребенка, взлеты и падения артистической карьеры, трудные отношения с подросшими старшими дочерьми и радость от их первых успехов в искусстве, гастроли и запись дисков, участие в театральных постановках, благотворительные концерты в охваченной войной Югославии, роли в авторском кино, болезнь, утрата близки...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

227 оценок

5
37%
4
42%
3
16%
2
4%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 267Хотят прочитать 434

Рецензии

wondersnow
6 ноября 2022
Вечный переход от солнца в тень и обратно.
«Я не хотела писать тебе письмо, пропитанное горечью, – поэтому оно едкое; я не хотела тебе надоедать – и вот уже твой голос и твои слова меня не касаются; я не хотела тебя ранить – и вот я сама разбита; твоё равнодушие отрезало меня от тебя, я уже не знаю, где я, но я не живу тобой, ещё сегодня утром я дышала вами, но вечером я всё убила вокруг себя».
__«Я здесь бессильна, это жизнь такая, / Такая жизнь, я здесь не при чём. / Мне и правда хотелось бы быть другой, / Но я не знаю как». Красивая, талантливая и успешная, – казалось бы, Джейн Биркин не о чем было беспокоиться, стоило только взглянуть на её фотографии в глянце, какая сияющая красавица, какая блистательная счастливица! То была, конечно же, всего лишь маска, удачно скрывающая все её глубинные терзания, на деле она мучилась от мыслей что у неё нет ни ума, ни таланта, ни красоты, она боялась старости и ненужности, и то, как вёл себя Жак, нисколько ей не помогало: «Он сказал мне, что со мной что-то не так, но что мне сделать, чтобы было так? Я виню только себя одну». Есть что-то печальное в том, что дева, всю жизнь грезившая о любви, в конце концов осталась одинокой, ибо все, абсолютно все её партнёры будили в ней самое худшее и губительное, в то время как она отчаянно желала быть доброй и хорошей. «Любовь лгала... Любовь умерла». Но был Серж. Чувства подобного толка понять крайне сложно, но как же они были друг к другу привязаны, пусть их уже и не связывали любовные отношения. «Знай, что я всегда приду на твой зов», – и Джейн и правда приходила, приходила до самого последнего мига. Возможно, это и было то единственное настоящее чувство...
«Ты доверил мне свою тень, / А сам ушёл. / Туман от этой тени / Расстилается над каждым моим шагом». Время шло, и Джейн, когда-то так боявшаяся самой идеи смерти, начала переживать одну потерю за другой: «Друзья падают, как осенние листья». Серж, само существование которого делало её столь счастливой («Он умер, не может быть, нет, только не он»). Папа, который был для неё лучшим другом («Я скучаю по тебе, вернись, пожалуйста, голосом, призраком»). Мама, которой можно было позвонить в любой момент («Я в полный голос зову свою мамочку»). И она, Кейт, её лучик, самая красивая и талантливая девочка, любимая старшая доченька («Я сошла с арены. Ковёр выдернут из-под моих ног»). Невозможно вообразить, как все эти потери били по столь нежному и хрупкому существу, но как-то Джейн всё же смогла устоять. Но устоять – это не пережить. Я время от времени читаю её интервью, и она, уже такая взрослая и серьёзная, но всё ещё очень активная и успешная дама, до сих пор с нескрываемой болью говорит о своих потерях. Возможно, ей помогает то, что от них осталось. Песни возлюбленного, которые каким-то волшебным образом начинают играть по радио в самый нужный момент. Тёплые воспоминания о далёких временах, когда родители были рядом и окружали её любовью. Фотографии дочери, элегантные и запоминающиеся, доказывающие, что эта сломленная девушка оставила после себя самое настоящее наследие. «Далёкий призрак, как счастливая звезда моей жизни», – жить, помня тех, кто был всем...
«И так всегда: / Роза блекнет. / Моя память раскрашивает воспоминания: / Половину в голубые тона, половину в серые». И пусть она порой и чувствовала себя очень одинокой, на деле она таковой не была, ибо у неё есть они – прекрасные дочки, Шарлотта и Лу, каждая – талантливая по-своему, у каждой – своя искра. Джейн считает себя плохой матерью, но я с уверенностью могу сказать, что это не так. Да, были моменты, особенно в самом начале, когда она оступалась, чего только стоят постоянные разъезды, расставания и ссоры, но она сделала главное: она дала своим детям возможность идти своим путём, и вот он, результат, они сияют, и всего они добились не благодаря громкой славе родителей, а благодаря своим собственным талантам. Читать о скандалах в семье было тяжело и местами даже неприятно, но зато как было радостно наблюдать за тем, как во взрослом возрасте дочери постоянно звонили и писали своей мамочке, и пусть все и жили в разных странах, они встречались на регулярной основе и весело и душевно проводили эти драгоценные минуты. То же можно сказать и о друзьях, их у Джейн всегда было много, но самые близкие прошли огонь и воду, чего только стоит великолепная Габриэль, которая, к слову, не так давно спасла свою подругу, заметив изменения в её поведении, благодаря чему они успели вовремя приехать в больницу и предотвратить худшее. «Я хотела бы быть свитером, чтобы защитить вас от холода», – в этой фразе вся её любовь, которую она, столь неуверенный в себе человек, без устали раздаёт своим людям...
__«Я хочу держаться за жизнь, за ласточку». Я всегда относилась к Джейн Биркин с симпатией, но её дневники дали понять, что она чертовски смелая и честная женщина, что вызывает подлинное восхищение. Она без утайки рассказывала о своих тревогах и без конца себя критиковала, и при этом она никогда никого не судила, подмечая во всех лишь их достоинства. «Я хотела, чтобы во мне видели меня, мою личность, даже если я ничто», – и она действительно личность, живая и настоящая, стоящая отдельно от своих именитых любовников и друзей. Она не раз оступалась и падала, но каждый раз поднималась и выпрямлялась, несмотря на многочисленные потери и серьёзные проблемы со здоровьем, и уже одним этим она вызывает безграничное уважение. Мне, как любительнице её фильмов, музыки и творчества в принципе, было крайне интересно читать о её съёмках, гастролях и работе, многое стало видеться в ином свете, чего только стоят её откровения о страхе перед публикой. Поразительно, что и по сей день она не останавливается, она работает практически на одном уровне со своими дочками, и это несмотря на борьбу с раком и прочие невзгоды, она идёт вперёд – и это отличный пример для подражания. «Я остановила кричащую память, я не стала подносить ладони к воде, не стала толкать последнюю дверь», – возможно, секрет в том, что она не копается в болезненных думах о прошлом, а просто живёт настоящим. И правильно делает. Жизнь-то у нас одна...
«Жизнь и ещё раз жизнь – вот всё, что у нас есть».
Читать далее
41 понравилось
2
404
MariaTyuganova
22 января 2025
Продолжение пошло на спад
Post-scriptum - продолжение нашумевшей книги "Дневник обезьянки", написанный на основе личных дневников знаменитой Джейн Биркин. После первой части невозможно было остановиться. Жизненный сюжет и переживания Джейн так захватывали, что хотелось узнавать её ещё и ещё
Впрочем "Post-scriptum" разительно отличается по подаче материала. Она мне, пожалуй, стала нравится меньше - видно, что по дневникам хорошенько прошлось перо редактора. Под "***" появлялись вставки сухих фактов про кинокартины - кто режиссер, кто снимался в основном составе, где и когда. Данную информацию можно загуглить на любом кино-ресурсе, как по мне, в книге она излишне.
Первый дневник Джейн писала для манки, у нее не было секретов от своего плюшевого друга. Можно было через текст прикоснуться к обнаженной душе. То во второй книге "Post-scriptum" явно меняется подача материала, более выверенная что ли, не такая искренняя. Строки явно написаны с мыслью, что её мысли станут достоянием общественности, а значит, человек осторожничает и не раскрывается до конца, как он есть.
Читать далее
6 понравилось
0
108
Rukobludie_v_kniznom
5 августа 2024
Джейн, которая во всем видела смысл жизни и красоту во всех
Во второй книге своих дневников Джейн пишет о жизни после разрыва с Сержем Генсбуром и, тем не менее, все эти годы были наполнены незримым присутствием Сержа.
Джейн ещё влюблялась и любила. Но мне кажется эти отношения были самыми жизнеутверждающими и определяющими кардинально всю остальную жизнь в разных её сферах и проявлениях. Серж Генсбур был настолько удивительным человеком, что на множестве людей оставил отпечаток себя.
Джейн в годы написания этих дневников уже видится мне с более уравновешенными жизненными опорами, взглядами. Чувствуется, как изменился её тон, когда она пишет про семью и близких людей, ощущается какое огромное отношение она предавала отношениям с любимыми людьми. Особенно, в отношении дочерей, которых она не просто любила материнской любовью, но восхищалась ими как отделенными от нее субьектами, старалась уважать отличительные черты характера и видеть прекрасное в их особенностях. То, как Джейн рассуждает о материнстве и описывает характеры Кейт, Шарлоты и Лу, стало для меня самыми трогательными моментами книги.
Джейн так невозможно трогательно пишет про своих дочерей. Она всегда смотрела на них отстраненно, не как мать со своими вселенско-неподъемными ожиданиями и требованиями, но как наблюдательница. Она принимала их разность, непохожесть на себя, особо выделяла их уникальные черты характера и никогда не ожидала идеальности.
И вот что меня сегодня интересует:
а сколько сейчас из знакомых мне родителей могут так? Воспринимать своих детей не через призму "надо" и норм общества, а просто подмечать их уникальности и особенности и не пытаться как-то повлиять?

Возвращаюсь от Шарлотты, встречаюсь с Кейт, она до невозможности забавная, у нее такое чувство юмора, она открытая и спонтанная, когда рядом нет ее бойфренда Филиппа. Она меня смешит, хрупкий клоун, сотканный из паутины, с эксцентричными жестами, она нисколько не боится очень точной и сильной Шарлотты. Она знает, чего хочет, и обезоруживает своим знанием настоящей жизни.
Про младшую, третью дочь:

Я люблю ее так, как если бы она была частью меня, живой и боевой частью меня, со своим собственным видением, оптимистичным и беззлобным. Нет, это не я, у нее есть еще и жизнь, которая меня не касается, Жак, остров 220 , ее друзья, а главное – ее отношение к ним. Я не вполне уверена в своем мнении о ней, я не понимаю, о чем я говорю, это ее жизнь, окутанная неведомой мне мудростью и наполненная оптимизмом, который мне тоже неведом. Я любуюсь ее душой, и это немало, я не могу сказать, что она моя, мне надо постоянно напоминать себе о том, что я – только половина ее, вторая половина – Жак
Мне кажется классно, когда мама ТАК думает про своих детей. Немного наивно, но бережно, уважительно. Чувствуется во всех её заметках, как она хотела для своих детей счастья.
Год назад не стало Джейн Биркин
Это не икона стиля или просто взбалмошная скандалистка. Это женщина, которая всё в жизни делала как икона. Особенно любила и чувствовала жизнь, поэтому дневники читала растроганно, с умилением и удовольствием. Джейн часто писала ещё и с юмором, так что в некоторые моменты чтение было ещё и развлекательным)
Читать далее
6 понравилось
0
86