Цитаты из книги Земля

Город Рыбнинск был очень живописным, словно декорация для фильма про девятнадцатый век. Отец как-то съязвил, что Рыбнинск - это архитектурный памятник на могиле русского купечества третьей гильдии.

Сквозь годы я слышу крошечный Лиды-Лизин голосок. Маленький человек, пятилетняя девочка, требует уважения к смерти и праху. Говорит спокойно, с таким достоинством. Я не помню конкретных слов, но общий смысл был именно такой - уважение к мёртвому миру! Смерть не прощает кощунства, даже если оно творится на территории игрушечного кладбища! Вот что говорила Лида-Лиза - только простыми детскими словами.

Память о мертвом сильнее памяти о прошлом.

Человеку в принципе недоступен опыт личной биологической смерти. Смерть - либо будущее, неподвластное уму, либо свершившееся событие, не имеющее места, времени и смысла.

«Володя, жизнь – как младенческая распашонка: коротка и обосрана”

Мы лишены права решать, кто будет у власти, но зато всегда имеем право взъ*бать свою плоть: не дать себе сожрать на ночь чипсы, нагрузить бегом, железом, накачать силиконом сиськи, набить очередную болезненную татуху или, накрайняк, убить себя. Типа, не критикуй Путина и Чубайса, а начни преобразовывать себя. ЗОЖ процветал в Третьем рейхе, СССР, а общество потребления создало новые репрессивные формы — татуирование и косметическую хирургию.

К чему проводить с человеком вечер, если не хочешь провести с ним всю жизнь?

... осознание собственной смертности и является нашим настоящим рождением. Смерть принимает нас в люди.

Как же хорошо было наконец-то не принимать пищу, а, устроившись на ковре перед телевизором, просто жрать. Шумно сопеть носом, чав-кать, обжигать губы и нёбо, дышать как загнанный пёс, перекатывая по языку раскалённый, дымящийся картофель, перед тем как уронить его изо рта обратно в тарелку — не остудил, горяч!..

Оказывается, в стройбате платили, а тем, кто работает хорошо, вообще давали нормально подшабашить на частных объектах.

Цикл – это срок полного изгнивания тела в земле. В наших грунтах – примерно двадцать лет. А кладбище проектируется минимально на два цикла.

И мне в принципе пофиг, как мистически настроенные граждане называют и понимают кладбище: место силы, геопатогенная зона или портал. Каждый сходит с ума, как ему нравится. Одни чудики бегают и разбрасывают по могилам печеньки, а другие это всё подбирают – такой вот круговорот хавки. Но мы никому не препятствуем гробить себя!.. – он засмеялся. – Лишь бы после убирали за собой и костров не жгли.

Мысль о смерти предвосхищает мысль о Боге

Кстати, знаете, откуда взялся ваш дас ман? Из экспрессивного “Mann!” или “Mensch!”. В переводе с немецкого – абстрактный субъект мужского рода, безличная разговорная форма, которую употребляют немцы, когда сталкиваются с непроходимой глупостью мира. В аналогичном случае русские выражают своё отношение к вот-бытию словом “бля!”. Заметьте, оно тоже безличное и относится в целом к универсальной блоковской незнакомке…

Это большой вопрос, насколько индивидуальна психика человека и насколько коллективна, чего в нас больше – личных мотивов или общих? Разве большинство богов человечества не такие же ментальные големы, только гигантских размеров? И живут они тоже до момента, пока с ними работают – поклоняются и питают верой, неврозами, подношениями, кровью…

Ох, Володенька, знал бы ты, какими сумасшедшими вещами занимаются люди, чтоб скоротать время до смерти!

— Книга — лучший подарок. Бери, бери, прочтёшь на досуге.