Цитаты из книги Земля

Мать произнесла торжественным полушёпотом:

— Баба Тося умерла…

Может, она думала, что мне сделается страшно от этой новости. Спокойный, я обстоятельно доложил, что бабу Тосю нужно отвезти на кладбище, закопать и сделать памятник.

Сосед аж присвистнул от моих похоронных познаний. А отец, хмурясь, сказал:

— Видишь, как его покойница натаскала. Экспертом стал!.. — Хотя, если честно, мы с бабой Тосей не говорили о смерти. Это для отца религия и смерть были сторонами одной медали.

Я справлял малую нужду в гулком, как пещера, общажном сортире, а Купреинов из-за двери что-то спросил. Я крикнул ему в ответ:
– Не слышу, Лёш!.. – вышел.
И Купреинов сказал:
– Вот так и в жизни. Когда ссышь – не слышишь голоса истины!..

Овал — фигура прошлого.

Кто служил в стройбате, тот смеётся в драке!..

Особенно горько приходилось на Девятое мая. Дедушка считал, что это и его праздник, цеплял свой “Доблестный труд” и тоже выходил на парад, спрашивая меня, хочу ли я пойти с ним, а я отказывался — стыдился его пустых лацканов.

Всерьёз думать, что на кладбище обитает смерть, – тут она улыбнулась, – столь же наивно, как верить, что в Диснейленде живёт сказка.

Я с размаху шлёпаю о клетчатый кафельный пол резиновым мячом, и по стенам звонкой блохой скачет эхо…

Ребёнок бессмертен в том смысле, что не может исчезнуть для себя, разве только для других.

Она в совершенстве владела женским мастерством – не отпускать.

— Разве можно сравнить апофеоз американского бездушия, заключённый во фразе: “This is your problem”, с сердечным русским: “Да ты за*бал ныть!”

Соком вредно алкоголь запивать. Язву нажить можно.

Мне кажется, что все они спят мертвым сном. Бодрствую только я. И моя бессонница больше и значительней их коллективного забытья.

В общем, когда личность не имеет возможности влиять на происходящее, важно найти хоть что-то, поддающееся контролю. Власть над собственным телом создаёт иллюзию того, что мы ещё способны чем-то управлять, и это позволяет забыть о чувстве собственного бессилия.

Кладбище похоже на перрон, с которого поезда отбывают в вечность

Осознание личной смерти – зрелый плод. Поэтому и “умирала”, вкусив, охочая до наливной отравы пушкинская царевна. Баба Тося своей смертью не подбросила мне взрослого яда в яблоке. Я ещё долго оставался беспечным и бессмертным, то есть не верил, что однажды тоже умру.

За столом крутились чуждые для меня студенческие темы. У Купреинова была шутка — типа, совет на все случаи жизни: если не знаешь, как втиснуться в разговор, скажи: “Это что, вот юу нас в полку один прапор в халву насрал!” — но я так и не решился блеснуть казарменным остроумием.

Плохо, что ты не подумал заранее о проблеме, — сказал он. — Но хорошо, что изыскал возможность её решить

– Естественная боязнь трупа – это не биологический “страх смерти”, а ярчайший пример социального расслоения. Первое классовое общество – живые и мёртвые. Поэтому главные суеверия всех без исключения народов связаны не с душой, а именно с трупом. Отсюда поверья об упырях, вурдалаках и прочих вампирических мертвецах!..