Цитаты из книги Hard To Be a God

Два раза он упал, причем во второй раз отказался чиститься, заявив, что многогрешен, грязен от природы и желает в таком виде предстать.

Она тащила его молча, напористо, как муравей дохлую гусеницу.

- Не дёшево обойдётся, - сладким голосом предупредил Вага. - Товар редкостный, не залёживается. - Честь дороже, - высокомерно сказал Румата и вышел.

Там, где торжествует серость, к власти проходят чёрные.

Сущность человека, в удивительной способности привыкать ко всему.

Вот что самое страшное - войти в роль.

Словом, видно было, где он шел.

«Выдумают, надо же!.. Мир круглый! По мне хоть квадратный, а умов не мути!..», «От грамоты, от грамоты все идет, братья! Не в деньгах, мол, счастье мужик, мол, тоже человек, дальше - больше, оскорбительные стишки, а там и бунт...", "Всех их на кол, братья!.. Я бы делал что? Я бы прямо спрашивал: грамотный? На кол тебя! Стишки пишешь? На кол! Таблицы знаешь? На кол, слишком много знаешь!»

Не вижу, почему бы трем благородным донам не сыграть в кости там, где им хочется!

человек есть объективный носитель разума, все, что мешает человеку развивать разум, - зло, и зло это надлежит устранять в кратчайшие сроки и любым путем.

...ощущение наползающей тени. Непонятно, чья, непонятно, откуда, но она наползает и наползает совершенно неотвратимо...

Не вижу, почему бы благородному дону не посмотреть на ируканские ковры...

Он протянул к ней огромные руки. Она робко потянулась к нему и тут же отпрянула. На пальцах у него... Но это была не кровь - просто сок земляники.

- Отвратительная вонь, - с чувством сказал Румата. - Да, ужасная, - согласился дон Тамэо, закрывая флягу. - Но зато как вольно дышится в возрожденном Арканаре! И цены на вино упали вдвое...

Пятнадцать лет понадобилось мне, голубчик, чтобы понять, что же самое страшное. Человеческий облик потерять страшно, Антон. Запачкать душу, ожесточиться. Мы здесь боги, Антон, и должны быть умнее богов из легенд, который здешний люд творит кое-как по своему образу и подобию. А ведь ходим по краешку трясины. Оступился - и в грязь, всю жизнь не отмоешься.

Я пришёл сюда любить людей, помочь им разогнуться, увидеть небо.

Мы могли бы провеселиться всю эту ночь, благородные доны, но ратные подвиги требуют сна.

Она смотрела ему вслед, и он точно знал, что она думает. Она думает: "Я не знаю, может быть, ты дьявол, или сын бога, или человек из сказочных заморских стран, но если ты не вернешься, я умру" И оттого, что она молчала, он был ей бесконечно благодарен, так как уходить ему было необычайно трудно - словно с изумрудного солнечного берега он бросался вниз головой в зловонную лужу.