Hag-Seed

Юная любовь, с легкой завистью думает Феликс. Румянит щеки, зажигает взор.

– Если кто-то стоит у меня на пути, – говорит Тони, – я просто сталкиваю их с дороги. Собственно, я так и поднялся. Для начала выжил Феликса Филлипса с Мейкшавегского фестиваля. Это был первый серьезный шаг к карьерному росту.

Он смотрит прямо в ее голубые глаза и не может отвести взгляд.
– Шикарное платье, – говорит он. – Именно такое, как… – Теперь его взгляд прикован к ее голому плечу.
– Спасибо, – говорит она, слегка приподнимая рукав, но не настолько, чтобы закрыть плечо. – Я его сшила сама.

– Что за шалости в тюрьме? Этих людей поместили сюда отбывать наказание, а они тут вовсю развлекаются.

Мальчик, конечно, расстроится, когда Сэл поставит ему условие: либо юридический факультет, либо мальчик лишается ежемесячного содержания, потому что хватит играть в игрушки. Пора начинать взрослую жизнь. Может быть, это сурово, но Сэл хочет для сына только самого лучшего. В театре мальчик растратит себя впустую, искусство – вообще тупиковый путь.

Сэл объявит о закрытии этой так называемой Литературной программы по повышению грамотности, что бы это ни значило. Тюрьмы предназначаются для наказания осужденных преступников, а вовсе не для того, чтобы за счет государства давать им бесплатное образование, тем более что они по природе своей не способны учиться.

Смотрится в зеркало: очень неплохо. Величественный и властный, вот два прилагательных, что приходят на ум. При условии, что зритель доброжелателен.

Кризисы доверия преодолены, обиды нанесены, задетые чувства излечены.

– Да сосите вы все, – говорит Анна-Мария. – Если не нравится, сами делайте своих гр*бучих богинь. А кто громче всех выступает, останется без печенья.
Смех в классе.
– Она ругается! – говорит Костыль. – Минус балл! Даже два балла!
– Я не коплю баллы, так что сосите два раза, – говорит Анна-Мария.
Смеются все.

Хороший танцор. Не настолько хорош, как представляется ему самому, но неплох.