Отзывы о книге Лягушки

Мне книга очень понравилась, даже не ожидала. Думала, будет очередное многостраничное поливание грязью китайских властей и компартии, все же нобелиат, а эту премию редко дают за иное, но не учла того факта, что автор живет в Китае и никуда оттуда уезжать не собирается, он титулованный автор, обладатель национальных премий и огромных тиражей. Поэтому, естественно, никаких срываний покровов и обличения властей тут нет, а есть просто рассказ о том, как все было, без приукрашиваний и приуменьшений. Читатель сам разбирается в происходящем и делает выводы, автор не вещает в белом пальто и не пытается направлять мысли читателя по заботливо проложенному руслу, здесь нет черного и белого и дидактизма, в котором так любили обвинять советских авторов.

В четырех письмах и биографической пьесе уже пожилой драматург Кэдоу ("Головастик") рассказывает японскому писателю историю своей жизни и жизни своей тетушки Вань Синь, которая получила медицинское образование, была высококлассным акушером-гинекологом, которая во время бэби-бума, случившегося в начале шестидесятых после голодных лет (когда дети ели уголь и саранчу, и почитали это за вкусную еду), приняла десять тысяч родов, а потом когда партия, испугавшись, что такой взрывной рост населения приведет к новому голоду, стала проводить политику ограничения рождаемости, стала ее ярым проводником в родном уезде. Вместе с помощницей Львенком они разными способами уговаривали мужчин сделать вазэктомию, а потом колесили по округе и плавали на выделенном катере, и отлавливали нарушительниц, которые вопреки закону беременели вторым и последующими детьми, чтобы сделать им принудительные аборты. Не щадили даже собственных родственников - закон один для всех: так, первую жену Кэдоу заставили согласиться на прерывание беременности аж на седьмом месяце! Тут меня бесил подход всех без исключения: и самого Кэдоу (он вообще безвольный тюфяк и тряпка, что проявляется на протяжении всей книги, а особенно ярко в тот момент, когда его шпажками для еды затерроризировал десятилетний пацан), который мямлил, что сын - это, конечно, здорово, но с мечтами о карьере придется попрощаться, правительство в наказание сошлет его в родную деревню землю пахать, и тетушки, которая настолько преисполнилась своей ролью преданного инструмента партии, что готова сносить дома соседей, лишь бы выдали нарушительницу и дали сделать аборт, и жены, которая втайне без ведома мужа обратилась к коновалу, чтобы тот снял противозачаточное кольцо, потому что у них с мужем дочка, а так хочется родить вожделенного сына. На самом деле сколько судеб было сломано и сколько детей и матерей погибло из-за этой политики и перегибов на местах... Хотя если разобраться в вопросе, существовало множество лазеек для любителей семей с двумя и более детьми - например, можно было переехать в сельскую местность и там родить двоих и даже троих, или заключить брак с представителем малого народа, или же скинуться всем семейством и заплатить штраф, или выехать за границу и родить там, позже стало можно родить двоих, если муж и жена - единственные дети в семье, все это разрешалось по закону, но люди не искали легких путей, и поэтому происходило все то, что происходило: неучтенное рождение девочек до появления на свет долгожданного наследника мужского пола, которому и оформлялись документы как типа единственному ребенку в семье, и селективные аборты, когда появилась возможность определять пол ребенка в утробе, что привело к чудовищному гендерному дисбалансу впоследствии.

Повествование ведется на протяжении всей второй половины XX века с заходом в век двадцать первый, когда Китай уже пожинает плоды этой политики: да, количество населения удалось привести к планируемым показателям в срок, но никто не учел, что оно начнет падать дальше, потому что даже когда партия разрешила рожать двоих, а потом и троих детей, взрывного роста рождаемости как-то не случилось. Кому рожать-то? Девочкам, которых абортировали пачками? Эгоистичным единственным детям родителей, которые также были единственными детьми? Городскому населению белых воротничков, которому родители всеми силами старались дать образование? Взрослым, которым нужно заботиться о пожилых родителях и одновременно поднимать детей в условиях роста стоимости жизни и непомерных цен на жилье? А тетушка на склоне лет боится лягушек, которые снятся ей каждую ночь и пугают так похожим на детский плач жалобным кваканьем, и утешает себя тем, что ее муж лепит глиняные фигурки для подношения богине плодородия, и у каждой из двух тысяч куколок уникальное лицо и своя биография - сотни душ, которые были по придуманной ею для успокоения совести легенде абортированы, чтобы впоследствии переродиться у других родителей и обрести лучшую долю.

Автор также замечательно показал, как в Китае официально декларируемый коммунизм на самом деле выродился до государственных символов и руководящей роли партии, а в остальном там господствует такой же капитализм, где продается и покупается все что угодно, включая людей, если на то есть спрос. Только вот не очень поняла, почему он называет суррогатным материнством банальное осеменение - все же суррогатная мать носит плод других биологических родителей, а тут это ее родной ребенок, которого она после рождения должна отдать паре, в которой жена не может иметь детей.

В целом несмотря на страшную тему и ряд очень неприятных описаний, книга мне понравилась, как культурный экскурс в этот аспект истории Китая было весьма познавательно. И кстати, во многих рецензиях пишут, что вот, такая античеловеческая политика могла проводиться только при коммунизме - ну почему же, подобное с размахом практиковали немцы при Гитлере, а также демократические Швеция и Швейцария (эти вообще аж до конца восьмидесятых, и ни перед кем ни за что не каялись), а около десяти лет назад в проведении насильственной контрацепции для эфиопских евреев призналось правительство Израиля.

Пусть расцветают сто цветов.
Мао Цзэдун

Вряд ли в китайской традиции дети так связаны с цветами, как в нашей, не говоря о том, что приходилось слышать и такой вариант заглавной фразы: "дети - это цветы на могиле родителей". Но уж очень заманчивым показалось соединить тему детства с лозунгом про сто цветов, которым Учитель Мао призывал к гласности и критике: вы указываете Партии на ее недостатки - мы исправляемся. Не факт, при этом. что наши представления об исправлении совпадут. Интеллигенция поначалу опасалась, потом поверила, подставилась. Тут-то ее и накрыло культурной революцией. Не совпали взгляды.

О культурной мы читали в "Красном гаоляне" нобелианта,  "Лягушки" открывают следующую страницу новой истории Китая. Принятый в 1979 году закон "Одна семья - один ребенок" призван был ограничить рождаемость, традиционно высокую в аграрных обществах. Двадцатый век с техническим прогрессом, победой над голодом, успехами фармакологии резко снизил детскую смертность.  Перенаселёность климатически благоприятных Юга и Юго-Востока  Китая грозила ресурсной катастрофой. Характер демографической политики из рекомендательного стал запретительным.

То есть, в точности противоположным стимуляционному современной России, где платят материнский капитал за второго и солидное пособие до трех лет на третьего. В Китае, согласно закону, рождение второго грозило штрафом, сопоставимым с нашим маткапиталом. Там много было всего: пропаганда контрацепции, разные методы стерилизации, аборты. На самом деле, это сработало  и количество детей в семье за полвека снизилось с шести в среднем до трех детей на каждые две семьи.

Да и не был закон так уж непреложно суров. В северных провинциях двух детей разрешалось иметь, а в случае, если хотя бы один из супругов принадлежал к национальному меньшинству - и трех. В сельской местности разрешение на второго ребенка давали, если первой рождалась девочка. Можно было поехать рожать на Север, в этом случае в идентификационной карте ребенка были ограничения на получение некоторых социальных благ на Юго-Востоке. Можно было родить в Гонконге, куда китайцам не требовалась виза, а новорожденному автоматическое присваивалось гонконгское  гражданства. Наука умеет много гитик.

Об этих нюансах Мо Янь не считает нужным упомянуть Понятно, драма о том, как правительство учинило геноцид головастиков, изрядно утратит в убедительности, примись он рассказывать, что пути обхода существовали, но герои предпочли головами таранить Вликую стену государственных установлений. Итак, акушерке Ван Синь, равно преданной своему ремеслу и своей Партии приходится взять на себя дополнительные обязанности,  прямо противоположные приведению в мир новых людей.

Легко ли это? А сами как думаете?  В одночасье оказаться в конфикте с друзьями, соседями, родичами, односельчанами, с самой своей внутренней сутью. Да, в помощь тебе государственная машина давления и подавления, твоя убежденность в правоте Мао - а все же. Роман в псевдоэпистолярном жанре, как серия писем драматурга к литературному наставнику с последовательным хронологическим изложением событий своего детства, ранней юности, взросления, утраты любимой жены, новой женитьбы и позднего отцовства. Завершает повествование пьеса-эпилог.

Главное событие - смерть первой жены, которую вынуждают к аборту на седьмом месяце, буквально угрожая сравнять с землей дом родителей, у которых пряталась, и дома ближайших соседей. Это, жемчужина книги, наряду с шедевральным эпизодом поедания угля. Покажи, как  сельские дети сначала принюхиваются к привезенной куче угля, потом пробуют на язык, раскалывают, жуют, а на следующий день у всего класса на уроках черные уголки рта и все непрерывно жуют - вкуснотища. Покажи такое, и не нужно объяснять, что жили голодно.    

Мо Янь поразительно талантлив, и он рассказывает о малых мира сего, не имеющих голоса. чтобы говорить за себя. Такая последовательная гражданственная позиция заслуживает всякого уважения.  Оставлю на совести автора неполное и неточное освещение вопроса, он на стороне сельской бедноты, на стороне женщин,  и говорит от их лица. Однако вот эта лягушачья тема с претензией на глубокую метафоричность, она к чему?

К чему мильон терзаний с суррогатным материнством? Нас так подводят к выводу, что запреты порождают криминал и расшатывают мораль? Спасибо, понятно, хотя были законные и куда менее затратные способы обхода. Как коррелирует с романом история ресторана "Дон Кихот"? Намек, что борец за права униженных бывает принимаем за сумасшедшего, непонят и осмеян? Принято. А все же нет, это не "Красный гаолян"

Странный роман во всех проявлениях. Стиль повествования, герои, обстоятельства, название. все вызывало во мне какие-то чувства смятения и непонимания. Было в принципе интересно читать, но читалось медленно. Ощущение было, как будто я сама как лягушка застряла в болоте и пытаюсь вылезти. Лишь к конце более менее разобралась что к чему. Хотя ощущения странности не сильно от этого уменьшились. Обычно я более понятлива при чтении азиатской литературы, а тут прям уплыла и не могу сказать чего-то внятного и осмысленного. Самое сложное тут было ориентироваться во всех героях, коих тут целое множество. Все они имеют сложные имена, родственные и другие отношения и через года читатель видит их жизни, наполненные многими горестями и радостями. История самой героини меня поразило. То, как во имя чувства долга и веры в свои убеждения, она шла и вершила многие дела, которые множеством людей были восприняты как плохие. Мне были понятны и ее чувство долга, и чувства сожалений, которые стали ее обуревать уже в старости. Сложная, насыщенная и яркая жизнь этой героини в такие сложные политические времена вызывает только чувства восхищения у меня. Вот чего я точно не поняла, так это ту самую пьесу в конце. Рассказчик пишет ее, в конце она дана, но ее сакральный смысл не очень мною понят. В целом, роман хороший, но уж больно чудной. Не могу его всем рекомендовать, лишь прожженным любителям азиатской литературы.

Мне было очень скучно читать эту книгу. В ней рассказывается об одном китайском семействе в начале демографической политики Китая. Тетушка этого семейства непосредственно занималась планированием рождаемости на ввереном ей участке. И занималась этим слишком рьяно, без каких-либо поблажек даже своим родным и близким людям. Идея довольно интересная, но вот с реализацией как-то не очень получилось. Мне даже сама подача в виде писем не понравилась. А финальная пьеса так вообще ни о чем. Главный герой всю книгу стремился создать хорошую пьесу о тетушке, а в итоге получилось слабоватенько. Жизнь тетушки в ней он совсем тускло показал. Мне кажется, что саму пьесу вообще не стоило излагать читателю. Каждый бы сам себе предположил какая она. Думаю, так получилось бы в разы лучше. Но и без пьесы читать было довольно скучно. Толком не могу сказать почему, но вот скучно и все. Главный герой ни рыба, ни мясо, плывет себе по течению, и позволяет тетушке принимать важнейшие решения за него. Сама тетушка живет только своей работой, от которой в старости потом мучается угрызениями совести. Изложение их истории совсем не затягивало и не интриговало меня. Оценка 5 из 10

Я уже достаточно давно знакома с романами Мо Яня и буквально недавно прочла его «Красный гаолян», который мне очень сильно понравился. Данный роман меня точно так же сильно впечатлил и теперь я могу с точностью сказать, что более позднее творчество автора намного лучше, чем та же «Страна вина». В «Лягушки» совершенно нет присущего автору магического реализма, здесь он рассказывал очередную историю из своей жизни. Стиль повествования, на удивление, очень современный, без любимых автором наворотов. Однако, тема в этом романе очень спорная, очень скандальная и лучше я сразу выскажу свою позицию.

Однозначно, этот роман не для всех, потому что не все захотят копаться в теме закона «одна семья – один ребёнок» и обсуждать аборты. Поэтому выскажу сразу своё личное мнение, чтобы потом ко мне не приходили с вопросами о правах выбора. Делать или не делать аборт – личное дело каждого, но лично я против аборта и по отношению к самой себе на это никогда не пойду, даже если это для меня закончится летальным исходом. Для меня ребёнок это уже живое существо с момента зачатия и это лично моя позиция. Касаемо же данной книги она мне понравилась, однако одно конкретное мнение человека не вызвало во мне принятие – циничное отношение к детям как к куску мяса. Особенно со стороны врача. Я прекрасно понимаю, что это её работа, но для матери этого ребёнка это не шутки и не что-то смешное. «Просто замолчи и держи свои выводы при себе» - это для тех горе – лекарей, кто всюду пытается вставить отсебятину не в рамках ситуации. Во-вторых, не нужно оскоблять китайских граждан и говорить про то, что они слишком много рожают детей, потому что это не правда, это говорит о том, что вы абсолютно не знакомы с законами Китая и с историей страны. Для тех, кто не знает, многожёнство в Китае отменили в 1952 году и до этого мужчина мог брать в жёны кучу наложниц, помимо главной супруги. Каждая из них стремилась родить больше наследников и соответственно, количество детей в такой семье могло достигать 20 или больше. Просто из-за того, что дочери не имели право наследования, и потому что смертность была огромной. Из-за этого-то и было огромное количество населения, а не потому, что они прямо хотели родить столько детей. Результатом же введения политики «Одна семья – один ребёнок» стал запрет на рождение больше чем 1-го ребёнка, что сейчас привело Китай к тому, что количество женщин в 3 раза меньше, чем количество мужчин.

Как я уже говорила, данная история основана на реальных событиях, рассказчиком тут выступает сам автор и в основе сюжета его жизнь и жизнь его родной тётушки. К слову, она жива и до сих пор ей эта тема доставляет эмоциональные переживания. Вань Синь была профессиональным врачом акушером – гинекологом. Она помогла тысячам детей появиться на свет, но после того, как объявили закон об одном ребёнке на семью, она вынуждена была участвовать в принудительных абортах. И нет, здесь вам не будут показаны эти процедуры на маленьких сроках, а целенаправленное убийство уже взрослого 30-ти недельного плода, потому что, по мнению Вань Синь "пока ребёнок не вышел из тела – он мясо, а как вышел – человек". Поэтому, в Китае реально отлавливали беременных женщин и даже если они были на последней неделе беременности – убивали плод. Если же женщина пыталась защитить себя, то местный совет приходил к её родным, увольнял их с работы, сжигал их дом и вносил круговую поруку на всю местность где живёт эта девушка.

Знаете почему у меня этот роман не вызвал отвращение, хотя я против абортов? Потому что мне было интересно, с какой целью власти это вводили, и получалось ли людям всё же обходить этот закон. Так вот, лицемерие правительства заключалось в том, что позже эти меры частично отменили. Для примера, если женщина родила первой девочку, то через 8 лет она уже могла родить сына, и это не облагалось налогом или если человек богат и состоятелен, то он мог заплатить 600 тысяч юаней за каждого последующего ребёнка и мог хоть 7 детей родить (примером служит Аариф Рахман, который является 7-м ребёнком в семье и родился он в Китае). Есть и другие способы обойти закон, например не стоять на учёте в поликлинике и не вносить его в семейный реестр, тогда гражданин страны как бы есть, и государство его обеспечивает, но при этом он не является членом семьи или же родить ребёнка за границей и юрисдикцией это опять же не засчитается. Но кто сейчас компенсирует страдание тех семей, которые попали под раздачу, а потом вдруг они узнали, что этого можно было и не делать? Да никто.

Подводя итоги, мы прекрасно видим, что в каждой стране есть свои перегибы. На данный момент закон об одном ребёнке отменен, и семья может родить двое детей без налога, а последующих уже с налогом, но никто тебе аборт уже насильно и принудительно делать не станет, как это было раньше. Потому что нужно было не вводить такие жуткие меры, а просто улучшить ситуацию с экономикой. Сейчас уже рождаемость изменилась в результате личностных убеждений граждан: многие предпочитают строить карьеру до 35-40 лет и лишь потом, обзаведясь домом – вступать в брак и рожать детей (в Китае жильё очень дорогое и купить его можно только годам к 40), и понятное дело, что уже возраст не тот и больше 2-х детей не будет; стремление азиатов к компактности – высвобождает место для жизни и теперь Китай не зависит от наличия земли и всего остального; улучшение благосостояния населения, на данный момент лишь 5% китайцев живёт за чертой бедности, тогда как в 70-х годах, уровень бедности составлял 40%. Поэтому, если вам интересен именно аспект рождения детей в Китае, советую прочесть, но книга не для слабонервных.

Безумно спорная и обсуждабельная книга. Спорная именно в том смысле, что о сюжете ее и поднимаемых в ней проблемах можно спорить до хрипоты и бесконечности. Спорная и в том, что она разительно отличается от привычной нам, европейским читателям, западной литературы. Больше всего она напоминает мне, если говорить об ассоциациях, великие латиноамериканские шедевры "Сто лет одиночества" и "Тереза Батиста, уставшая воевать". Но отталкиваться от ассоциативного ряда было бы нечестно по отношению к Мо Яню, автору прославленному и самобытному. Автору азиатскому. Автору китайскому.

"Лягушки" - это исторический роман, написанный в жанре магического реализма. Исторический период, который рассматривает автор, это последние полвека, место действия - Китай. Это история страны, которая от сохи поднялась до положения мирового экономического лидера, поднялась ценою великих жертв. Об одной из таких жертв и поведает нам Мо Янь, нобелевский лауреат, на минуточку.

Во второй половине двадцатого века в Китае из-за угрозы перенаселения проводилась политика "Одна семья - один ребенок." Политика эта выражалась в том, что если ты крестьянин, то родив одного ребенка, о втором ты можешь задуматься только через восемь лет. Если же сословие твое чуточку выше, то ни о каких вторых детях и думать не смей, иначе потеряешь всё, вернешься в родную деревню обрабатывать поле. Главный герой романа Сяо Пао по кличке Кэдоу, Головастик, возвращаться совсем не хочет, вот и уговаривает любимую жену Ван Женьмэй сделать аборт. Ничего хорошего из этого не выходит, Кэдоу на всю жизнь обречен мучиться сознанием своей вины.

"Лягушки" - это сюжетно роман о борьбе с перенаселением и о насильственных абортах. Для работников китайских абортариев не имело значения, на каком сроке находится женщина. Пока ребенок не родился самостоятельно, не "вылез из котла", словами одной из героинь, отношение к нему было, как к куску мяса. Родился - гражданин Китая. Вот и бегали врачи гинекологи за несчастными беременными, преследовали их в родных селениях и в лесах, лишь бы выскоблить потенциального гражданина. Ужас.

Нужно быть абсолютно бесчувственным, чтобы не проникнуться жалостью к этим женщинам и к их семьям. Им угрожали штрафами, налогами, тюрьмой, выселением и банально физической расправой, а они прятались в погребах, колодцах и пещерах. Бог знает, сколько китайских детей появилось на свет в те годы незаконно и без всякой государственной регистрации. Бог знает, сколько неучтенных китайцев живет и поныне. Вот только...

Вот только, жалея этих несчастных матерей, я вполне понимаю китайское правительство. С одной стороны, это прямое вмешательство государства в личную жизнь граждан в обход всех прав человека. С другой, именно к этому государству именно эти граждане придут за пособием по безработице. Именно к государству они обратятся за образованием, медициной, рабочими местами и социальными выплатами. И государство понимает, что такое количество людей ему не прокормить. Ну и как бы не такое уж жестокое оно, это государство, позволяя каждой семье иметь одного ребенка. Черт, я не знаю, кто тут прав, люди или государство. Инстинкт размножения заложен в нас самой природой, но на то мы и homo sapiens, чтобы обуздывать свои инстинкты. Ох, спорная книга. ..

Не могу сказать, что влюбилась в слог Мо Яня с первой строчки или с первой страницы. Почти четверть книги читала через силу, без особого интереса. Возможно, роль в этом сыграли трудно запоминающиеся китайские имена, когда запомнить, кто есть Ван Гань, а кто Ван Дань, неимоверно сложно. Возможно, потому что изначально Мо Янь не сосредотачивается на главных героях, а дает широкий план деревенской жизни. Когда же на первый план выходит судьба конкретных персонажей, читать становится гораздо интереснее.

Ну и невозможно не сказать о том, что главная тема романа - вина. Главные герои страдают от чувства вины долгие годы, оправдывая себя чувством долга, приказом свыше, обстоятельствами. У кого-то руки по локоть в крови, кто-то пугливо промолчал, но все они в итоге виноваты. Позиция Мо Яня, в отличие от моей, предельно ясна. Он гуманист в полном смысле этого слова, и это ставит его в ряд с самыми выдающимися литераторами века прошедшего и века нынешнего.

Книга Мо Яня «Лягушки» это необычное и очень тяжелое чтиво. Книга рассказывает о мрачном периоде в истории Китая политике "одна семья, один ребенок" глазами акушерки, которая сначала помогает рожать, а потом вынуждена исполнять жёсткие государственные законы.

Читать тяжело, потому что тема очень болезненная. Но автор говорит об ужасных вещах красивым и даже порой ироничным языком, через письма, воспоминания и лягушек. Очень странный, но запоминающийся момент. Это не классический роман с интригой, а скорее глубокое погружение в эпоху и в души людей, разрывающихся между долгом, семьёй и совестью.

Книга не для развлечения, она заставляет думать и сопереживать. После долго не выходит из головы. Если готовы к сложной, но мастерски написанной литературе очень рекомендую.

Как всегда при чтении книги я больше всего внимания обращаю на исторический фон, на события , которые пытается донести писатель и часто это перевешивает, даже если не очень нравится сам писательский слог, язык. Конечно я знала политику Китая про одну семью- одного ребенка, читала , что как то обходили даже этот запрет, но вот почему была введена эта политика , как исполнялась , мне даже не приходило в голову почитать где то. Ну запрет на рождаемость - выполняют, ну может не все, и это как я читала штраф. А не все оказалось таким простым. В сюжете рассказывается как применялись методы контрацепции как мужчин, так и женщин, если в семье уже есть хоть один ребенок. То, что не все согласны с таким, ведь часто хотят иметь наследника мальчика и конечно идут на ухищрения, чтобы можно было родить еще. Но конечно поразительным было то, как охотились на беременных женщин и силой увозили в центр, где делали аборт даже на больших сроках .Это конечно было ужасным, страшным и те истории , что приведены в книге поразили. И методы которыми воздействовали на женщин и их семью тоже- привозили технику и ломали дома, которые стоят радом с домом , где прячется беременная. Наверно это больше всего поразило меня, вот такая я бесчувственная. И конечно такой метод действовал сильнее, чем остальные. Книга написана от лица мужчины, драматурга, чья тетушка сначала была гинекологом и приняла тысячи младенцев с применением врачебных процедур, а не по старинке, варварскими методами, а потом с изменением политики партии, стала претворять в жизнь лозунг про одного ребенка, участвуя в этих облавах на беременных и избавляя их от детей, которые по мнению партии нежелательны. Тяжелая тема. Тяжелая книга, но читать было познавательно и интересно. Лишь пьеса, которую пишет этот драматург мне все таки осталась непонятна- зачем она? Он хотел рассказать о суррогатной беременности, о лягушках, которые похожие на человеческие зародыши, и которые не выносит тетушка, которые напоминают ей тех не рождённых детей? И написана она так, что читать было все таки не особо понятно и приятно. Позицию автора не понять до конца. За экскурс в историю Китая благодарность.

Начну с того, что «Лягушки» Мо Яня — это глубокое и многослойное произведение, которое проникает в самые болезненные страницы китайской истории и общества, оставляя читателя с целым спектром эмоций — от возмущения до сочувствия. Это не просто роман, это мощное высказывание о человеческих судьбах, моральных дилеммах и влиянии государственной политики на частную жизнь. В центре сюжета — женщина, акушерка, которая на протяжении десятилетий находится на передовой китайской политики контроля рождаемости. Роман охватывает период от начала коммунистического Китая до политики «одного ребенка» и её последствий. Повествование ведётся от лица её племянника, театрального писателя Ке Доу (плохо запоминаю имена - если вдруг перекрестила человека, то прошу понять и простить), который пишет письмо знаменитому писателю, раскрывая историю своей тёти и её роли в этих событиях. Через судьбу Вань Синь Мо Янь исследует, как идеологические установки и государственные директивы проникают в самые интимные сферы жизни человека, заставляя его принимать решения, которые зачастую идут вразрез с личной моралью и человечностью. Лягушки в названии символизируют плодородие и жизнь, но также и кваканье, которое преследует тетушку, ставшую невольной участницей трагедий, связанных с принудительными абортами и стерилизацией. Мо Янь не боится показывать горькую правду о том, что происходило в Китае. Он открыто говорит о принудительных абортах, детских убийствах (в том числе новорожденных), о борьбе за выполнение нормативов по контролю рождаемости, о страданиях женщин и их семей. Эта смелость в изображении табуированных тем — одна из главных сильных сторон романа. Роман поднимает важнейшие этические вопросы. Где проходит грань между выполнением долга и личной ответственностью? Может ли человек сохранить свою человечность, будучи винтиком в безжалостной государственной машине? Тетушка Вань Синь — это трагический персонаж, который, несмотря на всю свою силу, является жертвой обстоятельств, но при этом несёт на себе груз вины. Мо Янь использует богатый и образный язык, который местами может быть жестким и натуралистичным, но всегда остаётся поэтичным. Его проза гипнотизирует, погружая читателя в мир, где смешиваются абсурд, боль и невероятная выносливость человеческого духа. Несмотря на мрачность темы, в книге есть и элементы чёрного юмора, что помогает смягчить повествование и сделать его ещё более пронзительным. Я была не готова к тому, что книга содержит очень натуралистичные и шокирующие описания принудительных абортов и других медицинских процедур. Да, история была интересной, познавательной и порой шокирующей. Но это явно не лёгкое чтение для отдыха. Я осознаю, что книга очень глубокая и серьёзная. Мне было интересно, но поскольку тема акушерства в литературе - это мое табу, мне было местами тяжело читать эту историю. В итоге, «Лягушки» Мо Яня — это важное и смелое произведение, которое заставляет задуматься о цене прогресса, о личной ответственности и о том, как человечность выживает в самых нечеловеческих условиях. Это книга-потрясение, которая оставляет глубокий след и, безусловно, заслуживает внимания.

В 70-х годах прошлого века Китай начал проводить политику ограничения рождаемости. Главная героиня романа, Вань Синь, фактически руководила работой по планированию семьи в своей коммуне. Она была одной из первых квалифицированных акушерок, которые пришли на смену повивальным бабкам и помогла благополучно появиться на свет тысячам детей. Вань Синь была предана своей работе, но еще больше она оказалась предана коммунистической партии и когда партия издала закон, направленный на ограничение рождаемости, именно Вань Синь со всей самоотдачей бросилась его выполнять. Ее называли верным псом компартии, который кусает всякого, на кого партия укажет. Работа велась по двум основным направлениям – стерилизация как мужчин, так и женщин, и прерывание незаконной беременности. На беременных женщин устраивалась охота, как на самых закоренелых преступников и возглавляла ее Вань Синь. При этом, ее влекло исключительно чувство долга, она не испытывала к женщинам личной неприязни и смотрела на них как на неразумных и несознательных.

Повествование ведется от лица племянника Вань Синь, который стал драматургом и собирается написать пьесу о своей тетушке, о чем он регулярно сообщает в своих письмах одному из литераторов. В начале этой истории Вань Цзу в основном рассказывает о своей тетушке и о ее роли в реализации программы контроля рождаемости. Но по мере повествования, на передний план начинает выходить сам Вань Цзу и создается впечатление, что на реальность накладывается вымысел, детали той самой пьесы, что зреет в его голове. Тут события начинают развиваться вокруг суррогатного материнства и мне эта часть книги понравилась значительно меньше.

Раскаялась ли Вань Синь о содеянном, сказать сложно. Она придумала интересную легенду, которая помогает ей спокойно жить. Все те дети, что с ее помощью так и не появились на свет, происходили из бедных семей. И вот теперь, когда ребенок рождается у богатых или известных родителей, она воображает, что это реинкарнация того не рождённого и выходит, что она сделала благо, отсрочив его появление на свет до лучших времен.

Впечатления от романа остались очень странные, он необычно написан, сильно неоднородный, местами нравился, местами нет. Интересно было узнать, как в Китае проводилась политика контроля рождаемости. Понравилось, что автор провел сквозь все повествование многих детских друзей драматурга Вань Цзу, в романе не так уж много героев и их пути все время пересекаются. А вот тема суррогатного материнства показалась сильно затянутой. Сама манера письма – необычная, хочется почитать у автора еще что-нибудь, чтобы понять, он всегда так пишет или это особенность именно Лягушек.