Цитаты из книги Nocny pociąg do Lizbony

Пол-Лиссабона, - подумал Грегориус, - уже занято мной. Звонят друг другу, передают дальше. Целый хоровод.

Антиквар. Он знает о книгах настолько больше любого смертного, что жутко становится.

Распятие на стене. И ни одной книги. Каково оно, быть этим мужчиной?

Мне кажется, что я иду по пустынному берегу, подставляя лицо ветру, более леденящему и пронизывающему, чем тот, задувает у нас. Пусть он выдует из меня все захватанные слова, все банальные штампы, и я вернусь с очищенным разумом, очищенным от шлака бесконечного пустословия.

Сокрыта ли тайна под поверхностью человеческих деяний? или люди как раз и есть то, что являют их поступки? В высшей степени поразительно, но ответ меняется во мне вместе со светом.

Português. Как теперь заиграло слово! Если раньше он владел жемчужиной из далекой неизвестной земли, то сейчас стал скорее обладателем одного из тысячи драгоценных камней в убранстве дворца, в который он только что распахнул двери.

Он начинает фрагмент за фрагментом откапывать эти скрытые переживания. Сам себе археолог, так сказать.

Само признание путаницы - это "царский путь" к пониманию своих интимных и в тоже время своих неопознанных переживаний.

- Она называется "Золотых слов мастер". Прекрасное название, правда? - Сдержанно и изящно. Как матовое серебро.

Он держал в голове каждый стих Старого и Нового заветов.

Каждый из нас - множество, избыточность самого себя.

...немалая часть человеческого достоинства состоит в том, чтобы иметь силы посмотреть в глаза своей участи, даже самой тяжелой.

Когда отпущенный тебе срок подходит к концу, правила больше не действуют.

Ну почему, Господи помилуй, он решил, что это его долг - вызволить из застывшего прошлого и вернуть в день сегодняшний эту женщину, до которой ему нет дела? По какому праву он вознамерился снять печать с ее души? Как только ему пришла в голову эта сумасбродная идея!

Кто-то может жить надеждой, что, снизив порог своих ожиданий, сжавшись до одной твердой косточки, тем самым станет неуязвимым для боли разочарования. Но каково это было бы, вести жизнь, лишенную смелых, отчаянных надежд, единственным ожиданием которой остается лишь упование на то, что скоро придет автобус.

Может быть, именно это и решило дело: что все говорило против и ничего за.

К двадцати он постиг все и иногда задавался вопросом: а что же дальше? И за всем эти упустил такую простую забаву - гонять мяч.

Сам Грегориус шел по жизни, говорили люди, вечно согнутым над книгами и копающимся в текстах.

Мы, люди, что мы знаем друг о друге?