Цитаты из книги Ebaloomulikud põhjused

Женщина, задушившая кого-то насмерть, – это невероятная редкость, такого практически не бывает.

Мы ищем доказательства, мы хотим, чтобы тело поведало нам свою историю.

Будет ли им дело теперь, когда она умерла?

Родные, которые просят встретиться с судмедэкспертом, хотят лишь одного – знать правду.

Смерть – это процесс.

В секционной нет места чувствам.

Бздынь, вжух, бам.

Под ним был слой мышечной ткани, а под ним – грудная клетка худого человека, который всегда был там, внутри этого округлого тела, просто его не было видно.

Я был словно беговая лошадь, из года в год скачущая по стадиону, которая занервничала, увидев перед собой барьер, а затем с легкостью его преодолела.

Мозг белый и серый – причем серый не как ноябрьское небо, а как серебристая рыба в воде

В их вселенной не было ни намека на эмоции. Не говоря уже о боли.

Но даже неповрежденные и не пострадавшие от разложения тела зачастую не опознаются теми, кто знал их при жизни. Лишенные жизни, мимики, неподвижные, утратившие свою личность, наши тела выглядят совершенно иначе. Про тела же, проведшие в водах Темзы многие часы или дни, и говорить нечего.

Какой бы любящей и доброжелательной ни была новая семья, отношения между всеми ее членами в отдельности должны строиться постепенно, год за годом.

Он был старшим ребенком в большой семье, и если там не хватало денег на образование, а возможно, и не хватало на всех любви, он решил самостоятельно обеспечить этим себя и собственную семью.

Машины гоняются друг за другом по этому глубокому разрезу, сверкая, словно крошечные рыбешки.

Затем передо мной распрямился горизонт, мой странный товарищ: он всегда здесь, проглядывается между землей и небом, неприступный, неприкасаемый.

Когда люди в бешенстве кого-то режут, они обычно не сдерживают свои силы. Самому же себе сильные травмы нанести гораздо сложнее.

Судебная медицина перестала быть тем миром скрупулезных интеллектуалов, в который я когда-то вступил, в котором было место спорам, исследованиям и социальным изменениям, превратившись в обычную услугу.

Проходя мимо этого съежившегося у входной двери парня, этот ученый адвокат вряд ли бы на него глянул, не говоря о том, чтобы бросить в его стакан монету. Теперь же этого парня судили по обвинению в убийстве и правовые споры о нем поглотили адвоката.

Покойный был человеком без своего места в жизни, большую часть детства находился под чьей-то опекой, наверняка какое-то время впоследствии провел на улице, а совсем недавно вышел из тюрьмы. У обвиняемого была очень схожая судьба. Если бы хоть один из них получил хотя бы часть тех общественных денег, внимания и заинтересованности, которые были посвящены этому судебному разбирательству, то никакого убийства и вовсе могло не произойти.