Цитаты из книги Ebaloomulikud põhjused

Удивительно, но переохлаждение является не такой уж редкой причиной смерти. Люди падают в море или в другой водоем с холодной водой, пьяницы засыпают в парке, у безответственных родителей насмерть замерзают маленькие дети. Подавляющее большинство жертв, впрочем, – старики. Им может казаться, будто они не могут позволить себе центральное отопление – а порой они действительно не могут его позволить, – либо физическая или умственная неполноценность не дает им его включить. Порой переохлаждение становится лишь финальным шагом в трагической череде депрессии и равнодушия к еде, отоплению, личной гигиене.

Тела новорожденных относительно стерильны, что делает их менее подверженными гниению и повышает вероятность мумификации. Эти дети, как правило, были рождены втайне матерями-одиночками во времена, когда это считалось по-настоящему постыдным. Они либо появлялись на свет уже мертвыми, либо умирали при рождении, так как мать не справлялась в одиночку, либо же их и вовсе убивали, однако во многих случаях похоронить их не представлялось возможным, вот их тела и прятали за половицами или на чердаке. Когда общественные взгляды на рождение ребенка вне брака изменились, подобные находки стали встречаться реже, однако в 1980-х они все еще порой случались, когда пожилые женщины умирали, а молодые пары покупали их дом с целью капитального ремонта – а потом обнаруживали под крышей давным-давно спрятанное мумифицированное тело трагически погибшего младенца.

Вечер был такой тихий и безветренный, что дым от сигарет поднимался ровной вертикальной струйкой. Было приятно расслабиться, наблюдая за заходящим солнцем. А расслабиться без сигарет для нас было просто чем-то немыслимым. Мы прекрасно понимали, каковы последствия у этой привычки: мне частенько доводилось созерцать легкие, покрытые, как это ни странно, красивым, но в то же время смертельным налетом из продуктов горения. Как бы то ни было, мы рассматривали сигареты как неотъемлемую составляющую нашей полноценной и полной хлопот жизни.

Однажды в декабре, вернувшись из школы, я не застал ее дома. Она была в больнице – Ройал Бромптон, – как я узнал впоследствии. Снова анализы, снова постельный режим. Ей было 47. Меня привели навестить ее на Рождество. Мои воспоминания о том визите практически разрушились под весом последующих воспоминаний о бесчисленных больницах, в которых я побывал по работе. Я могу копнуть глубже сквозь слой прожитых лет, пробираясь через пласты памяти, и добраться до Рождества 1961 года, однако стоит мне там только на что-то взглянуть, как мои находки рассыпаются на части. Их можно уловить лишь беглым косым взглядом.