Отзывы о книге Ось я: Джонатан Сафран Фоер

Сложно мне было решить, что поставить этой книге. Местами она мне очень нравилась, местами раздражала и не нравилась совсем.

Книга рассказывает нам о несчастливой семье. Муж и жена нормально не разговаривают и все держат в себе, это приводит к естественным последствиям. У них трое детей, которых они стараются воспитывать так как могут. Так же в книге много о евреях и их национальном колорите. Внутренние убеждения героев мне не были близки, ну может были в очень редких моментах. По большей части я понимала, что они думают и почему, но за душу не брало, не было мне близко ничего почти из этой книги. А написана книга очень хорошо, тут у меня претензий к автору совсем нет.

Ну, посоветовать я не могу эту книгу. Хотя я совсем и не жалею, что прочитала ее.

Ну вот, друзья, наверное, и настала пора рассказать вам всем про ту самую Полку. Полку, которую освещает мягкий персиковый цвет, который берется из ниоткуда. Если подойти к ней поближе и прислушаться, то можно услышать классическую музыку, что-то из Концерта #2 для фортепиано с оркестром Прокофьева. А если провести руками по корешкам стоящих на ней книг - абсолютно непроизвольно увеличить свой IQ на пару-другую пунктов. Вы правильно все поняли - на этой полке стоят все те прочитанные в относительно осознанной интеллектуальной зрелости произведения, которые произвели на вашего слугу самое неизгладимое впечатление. Если говорить еще проще, то это и есть те книги, которые, по слухам, написаны лично Им. Разумеется, через своих посредников на нашей бренной Земле. Я то там, то etam иногда рассказываю про эту Полку: некоторые книги пытаются туда попасть, но не могут, некоторые - вообще не пытаются. Например, если попробовать поставить на Полку любое позднее произведение Глуховского, то за окном загремит гром, а в левой части груди угрожающе начнет побаливать. Так что без лишней надобности я не рискую. Любой автор, который сотворил нечто, попавшее в это чудесное место, автоматически становится Членом не очень тайного, но достаточно эксклюзивного сообщества - людей, которые умеют писать. Сокращенно можно называть ЛКУП. Даже давайте ЛКУП им. Франзена. Так как-то симпатичнее и роднее.

В общем-то, Джонатан Сафран Фоер, ни много ни мало, является дважды действующим членом данного общества – обе его первые книги тут же попали на Полку. И если «И все осветилось» казался редким алмазом милой и наивной прозы, то «Жутко громко и запредельно близко» предстал баржей из золота, наполненной бриллиантами, которые охраняют единороги. То есть, проще говоря, Фоер сделал то, что случается крайне редко и называется «эффектом Терминатора» - второе произведение, похожее по духу и стилю превзошло первое. Здесь можно пошутить про «Метро 2034». Или лучше не надо. В общем, ни у одного любителя литературы не возникало вопросов после первых двух романов американского писателя. Всем было и так понятно – появился новый большой творец, чему вторили уже состоявшиеся коллеги по ремеслу: Рушди, Апдайк и иже с ними.

Что было потом, уже история, но о ней тоже очень важно немного сказать. Джонатан Сафран Фоер начал делать что-то очень странное. Все то, что происходило с 2005 по 2016 год, ознаменовало новый период в творчестве писателя, который можно назвать Joe, ti chto, vse v poryadke? Сначала был странный, истерично написанный и абсолютно не берущий за живое (что для Фоера редкость) нон-фикшн «Поедание животных». Это произведение можно отнести к вегетарианскому стилю, который Фоер, очевидно, создал и тут же убил. Эксперименты продолжились, следом за вегетарианской прозой пошел роман-гипертекст «Дерево кодов». Дикий и безумный литературный перформанс, который никто даже публиковать не хотел. Мне довелось держать в руках этот труд – там буквально вырезаны строчки. В смысле ножницами. В смысле бумага порезана. Я, конечно, приветствую эксперименты в искусстве, но это уже немного чересчур. Для парня с завода уж точно. Потом еще была странная переписка с Натали Портман (Джо, ну серьезно, она замужем) о том, о сем, и потом…

«Вот и я». Написанный спустя 11 лет после «ЖГ и ЗБ» роман, который должен был сделать одну простую вещь. Несмотря ни на что, несмотря на все эти гипертексты и веганские претензии к обществу, эта книга должна была увековечить место Фоера в сонме живых классиков. Читай, место рядом со всеми нашими пишущими раз в 10 лет франзенами и тарттами. Давно уже я не испытывал такого трепета, открывая книгу. И даже отсутствие великого переводчика Василия Арканова, который приложил руку к популярности Фоера в нашей стране, меня не смутило. Смутило то, что было потом. «Вот и я» - это обычная книга. Прочитав 100 страниц, я провел эксперимент – взял и открыл перечитанную вдоль и поперек «Жутко громко и запредельно близко». И знаете что? Я провел за ней четыре часа, 56 раз рассмеявшись и 12 раз заплакав. С трудом оторвавшись, я опять взял в руки последний роман – и ничего. Эта книга не вызывает эмоций. Да, она достаточно смешная (там в самом начале есть смешная шутка про мошонку), но больше ничего. Это, скажу вам честно, очень, вот прямо очень-очень грустно. Когда ты ждешь очередного вулкана эмоций, а получаешь только одну смешную шутку, да и то про мошонку. Почему так произошло, что случилось? Это, разумеется, вопрос в очень страшную пустоту. Все последующее повествование также не работает – книга просто читается и в конце делает то, что не бывает с великими произведениями. Она заканчивается.

Гораздо интереснее, что будет дальше? Вернется ли магия на страницы следующих романов Фоера? Еще один вопрос, на который ни у кого нет ответа. Я не так давно безумно радовался возвращению из странного экспериментаторства другого замечательного писателя – Янна Мартела, который потратив много лет на странные романы с анкетами в конце и одностороннюю переписку с премьер-министром Канады, потом написал книгу до того чудесную, что сил нет ее вам еще раз не посоветовать («Высокие горы Португалии»). Будет ли то же самое с Фоером? Заставит ли он нас безудержно смеяться над той самой собакой из «И все осветилось» или также безудержно рыдать над последними страницами «Жутко громко и запредельно близко». Ответ мы получим через 3, а может 5, а может 12 лет – в зависимости от того, будет ли Джо писать новые письма Портман или создавать очередной нечитабельный (в прямом смысле слова) гипертекст, который нужен, как это ни страшно, не его читателям, а только ему.

Завершать на такой ноте как-то не хочется. Поэтому, закрыв глаза на все вышесказанное, я авторитетно заявлю – Джонатан Сафран Фоер все равно очень хороший писатель. Тут никаких сомнений нет. Просто «Вот и я» натолкнул меня на страшную мысль, что Джо стремится по экспоненте к другому Джо, неправильному Джо. Мы то (я то точно) ждали произведения, которое встанет рядом на Полке с книгами Франзена, а получается пока, что поставить можно только на одну полку с другим товарищем - Джо Троппером. Помните, это тот парень, который написал шесть добрых и трогательных книг, а потом завязал с литературой, уйдя писать сценарии для посредственных сериалов. Так вот, уважаемый Джо Фоер, даже не думай так делать. Пускай ты и не будешь главным романистом Америки, но, пожалуйста, сделай хоть чуть-чуть, чтобы хотя бы твой самый преданный и субъективный поклонник так мог думать и навязывать свое мнение остальным.

Ведь места на той самой Полке, как это ни грустно, всегда очень много. Как и незаполненных лакун в наших сердцах. Слышишь, Джо – лакуны в наших сердцах требуют твоего волшебства. А иначе вообще никак.

Ваш CoffeeT

Закрыть глаза, потому что страшно. Закрыть глаза, потому что стыдно. Потому что больно. Или невыносимо... А еще… иногда тебя ослепляет. И ты просто не в силах открыть глаза…

Наверное, это самое абсурдное – разрушить идеальный брак. Такой, в котором один смешной и милый, а другой благоразумный и рациональный. Где один применяет юмор «как химиотерапию», а другой спрашивает «подумай, почему ты второй раз сделал ту же самую ошибку». Где два человека с каждым годом становятся все ближе и ближе друг к другу, где взаимопонимание достигает гипертрофированной формы… Но вдруг, оказывается, что один смешной, милый, но легкомысленный, не серьезный, не способный взять ответственность на себя. Где другой благоразумный, рациональный и … эгоистичный, черствый, недовольный. Где степень сближения прямо пропорциональна степени уничтожения твоего Я, где маршруты расписаны, и с успехом можно не прикасаться друг другу неделями и месяцами. Где сказать друг другу нечего. Где никто не способен сказать, что же он на самом деле думает.

Джонатан Сафран Фоер написал книгу о том, как разрушить идеальный брак. Он был той самой смешной и милой половиной, который при трагедии первым делом шутит, а потом плачет. Она – воплощение самообладания и хладнокровия, продукт долгих визитов к психотерапевту, подчеркнуто повторяющая, что «грустить это нормально». Они стали друг для друга самыми близкими и самыми далекими людьми. И брак, счастливый, устоявшийся, прочный, с идеальной пропорцией уступок и компромиссов был разрушен, потому что глубоко внутри каждый из них был несчастлив. Можно ли быть самым близким человеком, но при этом нелюбимым? Или не так – может ли любимый человек быть самым далеким?

Дальше...

Джонатан Сафран Фоер написал почти исповедь. Здесь каждое предложение и каждая мысль выстраданы, пропущены через горнило разрыва/развода/одиночества/этапа «научиться жить одному». Здесь понимание и принятие ситуации пост фактум, и в то же время погружение в де факто. Чтобы понять наконец, где, когда, что именно пошло не так. Боль от того, что дети остаются не с тобой. От того, что непонятно, как именно нужно жить дальше. И глухое недовольство, и немое страдание, и безысходная тоска.

Джонатан Сафран Фоер написал книгу о браке и об Израиле. О вечном вопросе Финклера. И кажется, что ни один еврей не способен жить в мире с самим собой, каждый продолжает терзаться, только вот терзается каждый своим. И обязательно память поколений, и проговаривание отношения к холокосту, и место евреев и в мире, и в конечном счете, поиск собственного мира… И да, будучи максимально реалистичной, книга в один момент превращается в историческую реконструкцию сослагательного наклонения «что если». Что если Израиль переживет серию землетрясений, что если в одночасье он окажется беззащитным перед лицом своих соседей и врагов? Что если весь мир ополчится против него? Что если…

Эта книга многословна, но я не хотела пропускать ни строчки. Ее идеи порой банальны, но в общем контексте цепляют так, словно ты читаешь великую мудрость. Эта книга повседневна, но проживание этих проблем, разрушение идеального брака дает представление об уникальном опыте…

И да, многое из этой книги было мне чуждо. Я бы никогда не промолчала, не стояла бы под дверью, не в силах войти и спросить «как дела?», не побоялась бы попросить о помощи… Я бы никогда не воспринимала яркую личность Другого как покушение на целостность моего Я. Я бы… да много чего, я бы. Но главное – трагедия повседневности, безысходность упрощенности… Вот это все понятно. Некий культурный код, который усваивается автоматически, если тебе больше 30.

Эта книга – некая альтернативная реальность жизни, в которой вы «почти развелись» и «почти расстались». Язык – классика американской прозы, легкий, простой, доступный, без грубости, хамства, агрессии. Сюжет – максимально реалистичен. Герои – почти ожившие прототипы реальных супругов, в состоянии распада семьи.

Другой человек способен ослеплять. И вся оборона, тщательно выстроенные стены из доводов разума и рассудка, самоуверенность и демонстративное равнодушие способны рухнуть как стены Иерихона. От одного только взгляда. Поэтому глаза лучше не открывать.

Читать роман о людях, жизни которых рассыпаются прямо на твоих глазах, всегда тяжело. Ещё тяжелее, если видишь в них себя. А кто-то увидел, я уверена. Джонатан Сафран Фоер остаётся верен себе: в его персонажах нет ни грамма идеальности, у каждого имеются свои пороки и грехи, оттого они и кажутся столь живыми и знакомыми. И когда ты наблюдаешь за тем, как их жизни разрушаются, подобно древним городам, что стираются в пыль после содрогания земли, гири на сердце становятся такими тяжёлыми, что становится трудно дышать. И ведь не было скандалов, всё прошло тихо и мирно, но почему же под конец охватила такая печаль? Возможно, всему виной мысль, что всего этого можно было избежать. Просто надо было убить молчание.

У каждого человека есть секреты и мысли, которые он не озвучивает, и это нормально. Проблема начинает образовываться, когда этих умалчиваний с каждым днём, с каждым месяцем, с каждым годом становится всё больше и больше, и вот ты с когда-то близким тебе человеком уже больше молчишь, чем разговариваешь, а если и открываешь рот, то только чтобы выстрелить, вложив в свои слова как можно больше яда. Брак главных героев не рухнул в одночасье, на протяжении долгих лет его всё заваливало и заваливало невысказанными словами, и сложно сказать, когда именно всё это началось. Случилось ли это в тот день, когда пострадала рука их старшего сына? А может, всему виной тайное лечение от облысения? Или во всём виноват пёс? Я думала об этом на протяжении всей книги, но, закончив читать, поняла, что это вообще не имеет никакого значения. Они молчали – вот что главное. Они молчали, а расстояние между ними всё увеличивалось и увеличивалось. Идея, конечно, не нова, но когда наблюдаешь за самой настоящей драмой, в очередной раз осознаёшь, как же это важно – уметь делиться болью и уметь помогать близкому с ней справляться. «Не ищите и не ждите чудес. Их нет. Их больше не будет. И нет лекарства от той боли, что всех больней. Есть только одно лечение: верить в боль другого и быть рядом, когда ему больно». Закрываться от всех, в том числе и от себя, играть в идеальную жизнь, убеждая других, что тебе чертовски повезло, и тонуть, тонуть, тонуть, – ну и что, стоило оно того? А жизнь-то идёт. А жизнь-то уже почти прошла. Кто ты?

И правда – кто ты? Эта мысль не отпускает до сих пор. Никакие знания о еврейском народе не помогут полностью понять эту книгу, если ты сам не сталкивался с этими проблемами, потому и было так тяжело следить за метаниями мужчины, который сам не понимал, во что и кого он верит, который не мог определиться, где же его настоящий дом, который, в конце концов, понятия не имел, кто он вообще такой. Именно в этом моменте и заключается вообще всё. «Вот я», – сказал мужчина богу, принеся в жертву своего сына, и в этом отклике было то, что современный человек вряд ли сможет понять. Я довольно далека от религии, но проведённая параллель была ясна: теперь люди не готовы отдаться своему делу полностью, не размышляя при этом о последствиях и цене, которую им придётся заплатить. Джейкоб так и не смог ничем пожертвовать ради своей семьи и ради самого себя, он продолжал молчать, а когда он наконец понял, что же он наделал своим бездействием, было уже поздно. Пожалуй, это самое страшное: когда осознаёшь свою ошибку, но пути назад уже нет, и всё, что тебе остаётся – это ходить по своему новому пустому дому и задыхаться от пыли, непролитых слёз и одиночества. «Понимание самого себя – предпосылка к тому, что тебя поймут и другие». Вот почему финал кажется настолько трагичным: Джейкоб прощался не с Аргусом, он прощался с самим собой.

Это было непростое путешествие, определённо. С этим автором в принципе не бывает просто, но с этой книгой было сложнее ещё и потому, что некоторые темы были тяжелы для понимания, что опять же нельзя назвать минусом, ибо разбираться в новом всегда интересно. Что меня и расстроило, так это слог; сложно сказать, в переводе ли дело, но временами я не узнавала тот самый знаковый почерк, за который я и полюбила этого писателя. Впрочем, хватит сетовать; несмотря на некоторые недовольства, книга мне понравилась. Главный посыл, что ни говори, правилен и необходим: жить нужно так, чтобы потом ни о чём не жалеть, что, естественно, невыполнимо, ибо сердце всегда найдёт о чём поболеть, но попытаться всё же стоит.

«Вот я» - роман, выхода которого фанаты Фоера ждали 11 лет. И я должна признать, что это возвращение принесло мне массу удивлений.

Я не была готова к произведению, в центре внимания которого собрано столько разноплановых тем. Постоянная смена фокуса – от индивидуальных и семейных проблем до накаляющихся мировых конфликтов, чередование рассказчиков, количество действующих героев поначалу меня вводили в заблуждение, путали. А потом картина прояснилась.

Роман – как взрыв давно накопленных эмоций, авторских переживаний, связанных с созданием семьи, воспитанием детей, самореализацией и национальной принадлежностью. Каждая мысль, каждое наблюдение – откровенность и стремление автора докопаться до самой сути вещей, даже если правда окажется ужасной, вызывающей стыд и разочарование. Первая ассоциация – Сэлинджер и семья Глассов: одаренные дети, распорядок дня которых уже трещит по швам от количества дополнительных занятий, с первых страниц задаются важными экзистенциальными вопросами, и серьезность рассматриваемых проблем как будто преждевременна для этих детей. Но затем включается характерный «голос» Фоера, и роман воспринимается по-новому.

Я привыкла, что тексты Фоера наполнены болью и призваны выжать из своего читателя слезинку-другую, но роман «Вот я» своей проблематикой бьет по чувствам намного сильнее. И обращается автор преимущественно ко взрослой аудитории – их страхам и неудачам.

Будучи частью социума, человек вынужден соблюдать ритуалы и соответствовать сложившимся ожиданиям. При этом неважно, о какой сфере человеческой деятельности идет речь: всюду есть ритуалы - в семье, школе, религиозной общине, стране. Несоблюдение этих условностей грозит нам непониманием со стороны окружающих нас людей, осуждением и даже забвением. Поэтому человеку ежедневно приходится делать выбор, на чьей стороне ему остаться: пожалеть сына или выступить в роли строгого родителя, создавать идеальную семью или все-таки вспомнить о личных чувствах и переживаниях и так далее.

Семья Блохов кажется счастливой: большой и красивый дом, трое сыновей, высокооплачиваемая работа… Фоер нарочито украшает текст цифрами, подробными описаниями интерьера (с указанием марок мебели, конечно же), чтобы продемонстрировать систему ценностей и уровень жизни этой семьи. Все кажется идеальным. Но фоеровские герои переживают из-за каждого имеющегося предмета роскоши, рефлексируют над всем и вся, ведь на нашей планете существует столько обездоленных и страдающих людей, которым даже есть нечего. Но все эти переживания живут где-то очень глубоко в мозгу Джулии и Джейкоба и лишь иногда напоминают о своем существовании. Все эти этические вопросы испаряются, как только главным героям приходится столкнуться с уродливой правдой. Столкнуться с ней – полбеды, а вот признать проблемы и решиться на радикальные перемены – уже намного сложнее.

Джулия старается быть идеальной матерью и женой, но она не хочет забывать о своей карьере: талантливый архитектор обязательно должен построить хотя бы один дом. Возможно ли удержать баланс между этими двумя сферами? Джулия устанавливает правила поведения для членов своей семьи и собственным примером стремится доказать всем, что самое главное в их отношениях - абсолютная открытость и честность. Куда это может привести?

Джейкоб – сценарист, который работает над непонятным, но приносящим деньги проектом. Но мечтает он совсем о другом – Джейкоб хочет стать писателем и автором великого романа. А отцовство его особо не напрягает: кажется, будто он всем доволен. Так ли это?

Идеальный брак, основанный на тесном и доверительном общении мужчины и женщины, внезапно оказывается огромной ошибкой. Герои романа так сильно старались сблизиться друг с другом, что за этим старанием не заметили разверзшейся между ними пропасти. Джулия распределяет свое время так, чтобы не пересекаться дома с мужем. А Джейкоб тем временем вынужден скрывать свои грязные секреты. Неразрешенные внутренние конфликты перерастают в настоящую семейную трагедию, и страдать будут как взрослые, так и дети. Едкие замечания в адрес друг друга, неуместный юмор, осознанная глухота к чужим проблемам, замкнутость – идеальный мир доверия рушится на наших глазах.

И фоном к семейной трагедии оказывается «еврейский вопрос» - Фоер описывает реальные события, произошедшие на территории Израиля, и задумывается о жизни американских евреев, их потерянности и какой-то неполноценности. Так ли нужна эта сопричастность к религии и культуре?

Получается, что весь роман «Вот я» - о потере. На разных уровнях – от личного до глобального. И героям романа предстоит не только болезненно пережить все обрушившиеся на них потери, но и найти смелость, чтобы взять на себя ответственность за происходящее и суметь двигаться дальше.

Роман многоуровневый, текст очень образный, а темп повествования при этом неспешный и как будто бы тягучий. «Почитать ради забавы» - не про него. Поэтому готовьтесь к долгой беседе (с автором, с героями романа, с самим собой) и душевной встряске.

P.S. Не могу простить Фоеру одного – концовки романа. Она заставила меня рыдать!

А теперь давайте об издании: оно ужасно. Перевод напоминает подстрочник, поэтому часто приходится перечитывать целые абзацы, чтобы понять, о чем вообще идет речь. Постоянные опечатки, дурацкие совершенно ошибки («морковка-младенец», «разрезательный нож», «а он никакой не умеет устанавливать» и так далее) и какие-то нездоровые (для русского языка) синтаксические конструкции. Я не могу поставить книге оценку, потому что все описанные выше недочеты очень сильно влияют на восприятие текста (а еще очень злят!).

Если бы читала книгу в оригинале, то поставила бы 3. Просто потому что не случилось магии на уровне эмоций. Это не тот Фоер, которого я полюбила за "Жутко Громко и Запредельно Близко". Текст оказался намного бледнее предыдущих работ.

Искренне полагаю Фоера одним из самых талантливых современных авторов. Необычная фокализация, искренняя любовь к своим героям, здоровая сентиментальность подкупают меня в его книгах. В вышедшем после долгого перерыва романе "Вот я" все это есть. Но есть и много еще всякого - хорошего и разного. Как мне показалось - это текст про распад и разложение вроде бы неплохих, необреченных на распад и разложение вещей. Распадается брак Джейкоба и Джулии, хороших, по большому счету людей, любящих родителей, искренне любивших друг друга. Деградирует религиозное чувство почти всех героев книги. Мучается болями старый пес. Рушится государство Израиль. Рвутся семейные связи... Причину автор видит в отсутствии искренности, непосредственной реакции, открытости людей. Это остается только у детей, чьими устами произнесены самые пронзительные слова в книге. Мне показалось, что самый большой недостаток романа - это его объем. Если бы автор остановился на середине, то получился бы очень качественный текст, семейная сага. Но роман вышел очень многословный, в нем очень много непонятной лично мне иудейской проблематики, нюансов отношений между американскими и израильскими евреями. Хочется отметить как по доброму относится Фоер к своими героям, даже когда они совершают дурные поступки, он продолжает любить их и писать о них хорошо.

Я влюблена в первые две книги Фоера, но только после третьей могу включить Фоера в список любимых авторов. Мне кажется, я подпала под чары с первой страницы, и до последнего слова меня не оставляло ощущение чего-то чудесного и всеобъемлющего. Вряд ли ошибусь, если скажу, что это единственная книга, все герои стали мне как родные. Джейкоб - основной герой, чьими глазами и мыслями мы воспринимаем события книги - мучимый своими страхами и неуверенностью. Он пишет книгу о своей семье, Библию своей семьи. Он пишет ту самую книгу, которую я держу в руках. Джулия - его жена, человек, который потерял себя в быту семейной жизни и теперь пытается вернуть и прожить остаток жизни свободно. Забавно, на самом деле, что а итоге она всё равно возвращается к жизни в браке. Кризис взаимоотношений, который пришелся на кризис личностей обоих партнёров, едва ли мог не закончиться разводом. Джулия была уверена, после 16 лет отношений, что больше никогда не выйдет замуж: "Я скорее умру!". Но правда оказалась в том, что одинокая жизнь ей ещё меньше пришлась по вкусу. Как говорится, не узнаешь, пока не попробуешь. Трое детей: Сэм, Макс и Бенджи. Сложные, чудесные, ранимые. Они тонкие наблюдатели как и положено быть детям. Их замечания и мысли вслух - жемчужины произведения. Удивительно и трогательно Фоер показал детскую непосредственность и одновременно глубину осознания жизни: забота Макса об Аргусе; способности Бенджи давать ситуациям точные, меткие определения; не сформированное до конца, но уже серьезное отношение Сэма к любому вопросу. Исаак. Его не очень много в книге. И в основном через призму внука и правнуков - американцев, бесконечно далёких от оккупированной Польши, концлагерей и голода. Не просто так на похоронах Исаака Джейкоб обращает внимание на небрежно незашнурованный ботинок раввина - на ботинок, как символ и память о том, что кому-то пришлось есть кожаные ботинки чтобы выжить, чтобы все они - вся семья Исаака - могла стоять на его похоронах. Да, как уже ясно по именам - они евреи. И, думаю, большинству читателей будет сложно смириться со своеобразным радиационным фоном - еврейскими обычаями, еврейской историей, событиями в еврейском государстве. Но для меня, это было похоже на описание Five o’clock Tea в книге английского автора - никого же от этого не бомбит? Очевидно, что если автор рассказывает о еврейской семье, то вся ноша культурного и исторического багажа будет явно или неявно преследовать читателя. К этому надо быть готовым заранее и не браться за книгу, если не уверен в уровне своей толерантности. Мне было интересно ближе познакомиться с культурой и мировоззрением евреев в целом. Я сделала для себя ряд открытий относительно разницы между евреями и израильтянами. Кажется, лучше поняла некоторых своих знакомых. Особо надо выделить сюжетную линию про землетрясение и войну на ближнем востоке. Сводки новостей, политические решения и реакции простых людей - иногда я забывалась и переливала так, будто всё это происходит на самом деле. Начинала пролистывать телеграмм-каналы в поисках информации или наоборот, боялась открыть новости.

Я ещё очень многое хотела бы написать об этой книге. Про прекрасный пример того, как надо воспитывать детей. Про замечательные традиции, которые нужны каждой семье. Про любовь и какая она на самом деле сложная, если живёшь вместе уже так давно, что вспомнить о ней помогает только реконструкция самого романтического свидания за всю совместную жизнь. Про побег от себя, от жизни, от семьи, от мира. Или наоборот, поиск себя, своего места в жизни, семье и мире. Что в сущности, одно и то же и составляет всё человеческое Я.

Молчание может быть таким же неудержимым, как и смех. И оно может накапливаться, как невесомые снежинки. И проломить потолок.

Почему люди бояться развода? Почему готовы жить несчастными, но только бы не в одиночку? Почему брак становится несчастливым? Когда и как наступает момент выбора: или я, или брак? И как он проживается (отрицается)? В романах часто встречаются супруги, которые почему-то, вот так вдруг, охладели друг к другу, и роман Фоера именно об этом, только без всяких «почему-то» и «вдруг». Как раз наоборот, Фоер без стеснения препарирует жизнь и смерть одной семьи, он заглядывает в души и головы главных участников этой драмы, выкладывает абсолютно всю правду именно такой, какая она есть, без прикрас и украшений. Полное и неукоснительное обнажение чувств и помыслов. О том как постепенно, даже незаметно, они становятся чужими людьми. Здесь нет одного момента когда всё пошло не так, нет одной причины, которая разрушила брак. Также здесь нет всех ответов, это не справочник по тому как выжить в браке или спасти его. Нет, здесь представлена одна единственная история, одной семьи, не больше, но и не меньше. Это лишь один из возможных ответов на все эти почему.

Вот я - это не демонстрация, а предложение себя, Вот я… твой, твоя. Вот я, такой какой есть и предлагаю тебе себя. Невероятно сильно, чувственно и эмоционально. Об усталых взрослых и очень проницательных детях. Про сущность человека, его измученное Я. Про границы и понимание того, что вот так жить нельзя и нужно что-то менять, просто необходимо - иначе кранты. История о людях, о тех кто рядом, о семье, о том как легко потерять себя в ней. О том самом одиночестве в самой гуще толпы, когда нет чувства принадлежности к чему-то большему, чем ты сам.

Первая часть, «до войны» - это эмоциональное исследование жизни. Это история мужчины и женщины внутри брака, то как они переживают (самоидентифицируют) себя супругами, родителями и отдельными личностями. Эта часть самая любимая, как по мне это и вовсе законченное произведение, не нуждающееся в последующих главах. Если же говорить о книге в целом, то она оставляет после себя звонкое ощущение пустоты, как внутри, так и во всем внешнем мире. Мир изменчив и не стоит на месте, а люди слишком сильно бояться пустоты, не терпят её. Это заложено в нашей природе.

Прожить не ту жизнь куда хуже, чем умереть не той смертью.

И напоследок, про перевод - он просто ужасен! Огромное количество опечаток, грамматических ошибок и просто коряво построенных фраз со странным выбором слов. Да и сама форма оставляет желать лучшего, она чрезмерно витиеватая и тяжеловесная, есть моменты, когда текст словно бы теряет связь с реальностью. Я долго не понимала, что мне это напоминает, а потом увидела фамилию Мезина и до меня дошло, Маркус Зусак - Книжный вор . Помнится тогда я мечтала, о существовании Ада для переводчиков. Я всё ещё об этом мечтаю, потому что Мезин умудрился испортить очень хорошую книгу.

Не знаю, какая очередная муха укусила Фоера, наверное, кризисосредневозрастная какая-нибудь, раз он ни с того ни с сего забросил попытки быть не таким, как все вокруг, и перешел к обычному (насколько это возможно) большому американскому роману. "Вот я" похож на коктейль Франзена и Рота, смешанный и взболтанный, с добавлением сложной души еврейского народа и семейных проблемы, по литру каждого, присыпанный щепоткой слез и полложкой выдуманных реальных событий по вкусу. "Вот я" на что угодно похож, если честно, только не на Фоера, настолько, что я каждый раз автоматически пишу "Франзен", а потом исправляю на "Фоер". В общем, сравнивать его с чем-то другим у автора бессмысленно, пусть стоит особняком.

Сам по себе роман хороший, легко и быстро читается, и, наверное, более красивая и приятная история развода мне еще не встречалась. Не знаю, правда, бывает ли он таким в реальности - чтобы без скандалов, слез и взаимной ненависти, чтобы просто поговорить, взаимно отпустить и продолжить жить своими жизнями, воспитывать детей, танцевать друг у друга на свадьбах, где-то в глубине души продолжая любить образ всего прекрасного, что было в браке.

Но помимо "хороший" про роман сказать нечего. Он мне, безусловно, понравился; очень глубокое погружение в персонажей, хроника войны Израиля против мира описана так живо, что я даже в какой-то момент пошла шерстить новостные заголовки, а не пропустила ли чего-то в этом мире, финальное прощание с Аргусом, опять же, выбившее из меня слезу. Но в целом, если клеить ярлыки, то на этот корешок наклейка - "хороший". Не "отличный", не "запоминающийся", не "яркий" хотя бы. Хороший. И в этом главная его проблема. Фоер настолько задал планку первыми двумя романами, к которым вообще никакие ярлыки не приклеиваются, настолько они сами по себе, уникальны, совершенно не сходные ни с чем, что "Вот я" рядом с ними не просто теряется - это вообще другая весовая категория. Намного ниже, проще, ближе к "один раз прочитать и забыть", чем к чему бы то ни было другому. Это хорошая, интересная книга, но это настолько широкий шаг назад, что отступаешь куда-то к центру лестницы, на один уровень с другими хорошими авторами, про книги которых через пару месяц после прочтения уже ничего не помнишь. Это настолько не Фоер, что даже не чувствуется разочарования: ну никак не связываются воедино этот роман и любимый автор.

Эта книга рассказывает о кризисе, который переживает главный герой Джейкоб. Этот кризис многогранный.

С одной стороны, распадается его брак. Всё больше молчания и непонимания между ним и женой. В чём-то ему стыдно признаться (например, в том, что он думает о своей внешности и принимает лекарство от облысения). Что-то он делает вопреки общей договоренности (заводит собаку). Точек непонимания становится всё больше. Расстояния между супругами увеличивается. И остаются только воспоминания о прошедшем счастье (рождение и воспитание детей). Только дети объединяют их. Из-за них же герои и откладывают развод, боясь причинить боль. Дети при этом всё понимают, слышат ссоры и видят, что родители отдалились друг от друга. Любовь к детям при этом чувствуется и у Джейкоба, и у его жены Джулии.

С другой стороны, герой переживает личный кризис. Он пишет сценарий о свой семье - и хранит написанное в столе, а между тем по телевидению идёт популярный сериал по другому его сценарию - и этот фильм ему явно уже наскучил. Он пытается понять свою национальную идентичность: в романе много еврейских традиций (семья Джейкоба при этом не религиозна), а трагедия в Израиле (сначала землетрясение, а потом война - вымышленные события) становится отражением кризиса героя. Он то собирается уехать на эту войну, то хочет остаться ради сыновей - метания героя и в этом показываются. Сыновья у Джейкоба чудесные. Конечно, читатель видит их глазами любящего отца.

Книга не только о кризисе, но и о жизни во всей её полноте, принятии себя, принятии того, что происходит, о выборе, который делает человек, о счастье и несчастье.