Цитаты из книги От убийства до убийства

— Что же вы не постучали?
Это появилась с заднего двора старуха. Широко улыбаясь, она обошла Мурали и, войдя в дом, крикнула:
— Эй, ты! Принеси чаю!
Миг спустя из дома вышла девушка со стаканом чая в руке, который Мурали принял, коснувшись при этом ее мокрых пальцев.
После долгой дороги чай показался ему божественно вкусным. Он так и не овладел искусством заваривания чая, хоть и готовил его для Тхиммы вот уже двадцать пять лет. Быть может, это одно из тех дел, которые только женщинам и удаются, подумал он.

Мурали снял у двери сандалии, подумал – не постучаться ли? Нет, в доме, который совсем недавно посетила смерть, это выглядело бы чрезмерной назойливостью, лучше подождать, пока из него кто-нибудь выйдет.
Посреди двора возлежали две белые коровы. Когда они шевелились, что случалось не часто, на шеях их позвякивали колокольчики. Перед ними простиралась лужа, в которой отмокала солома для сечки. Черный бык с облепленным зелеными травинками мокрым носом стоял у дальней стены двора, жуя траву, полный мешок которой вывалили специально для него на землю. Эти животные, думал Мурали, не ведают в нашем мире забот. Их кормят даже в доме недавно покончившего с собой человека. Они правят жителями деревни, не прилагая к тому никаких усилий, как будто человеческая цивилизация перепутала слуг с хозяевами. Сердце Мурали сжалось. Он не мог оторвать глаз от этого толстого скота, от его раздувшегося пуза, от лоснящейся кожи. Он слышал запах навоза, затвердевшего на заду быка, видимо присевшего какое-то время назад на кучу собственных экскрементов.

Рубашки они оставили на рабочих местах. Аббаси поднял одну с пола – дракон на ней был наполовину закончен. Он потискал пальцами ткань. И ощутил их подушечками тонкое шитье коррупции.
«Фабрика закрывается! – хотел он крикнуть дракону. – Ну как – ты доволен мной? Фабрика закрывается».
А что потом? Кто пошлет его сына в хорошую школу? И что останется делать ему – засесть где-нибудь в доках с ножом в руке или начать воровать, как Мехмуд, автомобили? Эти женщины пойдут к кому-то другому и получат точно такую же работу.

— Надеюсь, вы не собираетесь надевать, подобно западным женщинам, бикини?
— Отчего же? В Америке бикини надевают, а нам почему нельзя? Чем мы хуже американок?
Лалита, услышав объявление Камини о том, что они прямо сию же минуту отправятся вдвоем покупать себе скандальные купальники, буйно расхохоталась.
— А если мистеру Гиридхару Рао это придется не по душе, мы с тобой убежим отсюда и поселимся вместе в Бомбее, правда?
Гиридхар Рао нервно взглянул на старуху, сидевшую, уставясь на свои ступни.
— Вас эти «современные» разговоры не удручают, Шарадха-амма?
Старуха тяжело вздохнула, согнула пальцы ног и принялась разглядывать их.
Мистер Анантха Муртхи отважился провести сопоставление барфи, выложенного Камини на поднос с закусками, с тем, что подают в лучшем кафе Бомбея.
И тут старуха хрипло произнесла:
— В Писаниях сказано… – Последовала долгая пауза. Все, кто сидел в гостиной, молчали. – …Что мужчине… мужчине, у которого нет сына, нечего и думать о том, чтобы войти в небесные врата.
Она выпустила воздух из груди.
— И если мужчина не попадает на небо, то и жена его туда не попадет. А вы здесь толкуете про бикини-викини, про «современных» вертихвосток! Лучше бы Богу молились, чтобы он простил ваши грехи!

— Где ты отыскал толстую проститутку, с которой сидел?
Юноша попытался встать, но Ратна стиснул его запястье покрепче, давая понять, что удрать ему не удастся. Юноша повернулся лицом к улице, словно моля ее о помощи.
Ратна сжал запястье еще сильнее:
— Где ты сидел с ней? У дороги, в отеле, за каким-нибудь зданием?
И он вывернул запястье.
— У дороги, – выпалил юноша и обратил к Ратне лицо, по которому видно было, что он того и гляди расплачется. – Как вы догадались?
Ратна закрыл глаза, шумно выпустил из груди воздух и отпустил запястье.
— Придорожная шлюха, – сказал он и ударил юношу по щеке.
Юноша заплакал.
— Я посидел с ней всего один раз, – сказал он, одолевая рыдания.
— И одного хватит. Ты чувствуешь жжение, когда мочишься?
— Да, чувствую.
— Nausea?
Юноша спросил, что означает это английское слово, и, получив объяснение, сказал «да».
— Что еще?
— Мне все время кажется, что у меня между ног застряло что-то большое и твердое, похожее на резиновый мячик. И голова иногда кружится.
— У тебя встает?
— Да. Нет.
— Как выглядит твой пенис? Он черный? Или красный? Крайняя плоть распухла?
Прошло полчаса, а эти двое так и сидели под баньяном лицом к храму.
— Умоляю вас… – юноша сложил ладони, – умоляю.
Ратна покачал головой:
— Придется отменить свадьбу – что мне еще остается? Позволить, чтобы и моя дочь получила эту болезнь?
Юноша смотрел в землю – так, точно все доводы у него закончились. На кончике его носа серебристо поблескивала капля.
— Я погублю вас, – тихо сказал он.
Ратна вытер ладони о саронг.
— Это как же?
— Скажу, что девушка уже спала с кем-то. Что она не девственница. Поэтому вы и отменили свадьбу.
Одним быстрым движением Ратна схватил юношу за волосы, отдернул его голову назад, подержал и ударил о ствол баньяна. А затем встал и плюнул ему в лицо.
— Клянусь богом, который сидит в этом храме, если ты скажешь так, я убью тебя своими руками.

Когда на большой улице загорался красный свет и движение останавливалось, она переходила от авторикши к авторикше, смыкая и размыкая пальцы:
— Пожалейте, дяденька. Я голодаю.
Метод у нее был надежный. Она его у матери переняла. Делалось все так: прося милостыню, Соумия в течение трех секунд смотрела в глаза тому, у кого просила, а затем переводила взгляд на следующего пассажира авторикши.
— Тетенька, я голодная (потирая живот), дайте мне еды (складывая пальцы щепотью и поднося их ко рту).
— Большой Брат, я голодная.
— Дедушка, даже маленькая монетка могла бы…
Пока она трудилась на проезжей части улицы, Раджи сидел на тротуаре – ему полагалось хныкать каждый раз, как мимо проходил хорошо одетый человек. Особо Соумия на него не рассчитывала, но по крайней мере так с ним хлопот было меньше: он и за кошками не гонялся, и погладить бродячую собаку, которая могла оказаться бешеной, не норовил.

Тысячи людей, сидящих в чайных, в университетах, на своих рабочих местах, каждый день и каждую ночь проклинают коррупцию. И никто не нашел пока способа, который позволит убить этого демона, но убить так, чтобы при этом никому не пришлось отдавать собственную долю награбленной им добычи. Так почему же именно он – заурядный бизнесмен, давным-давно пристрастившийся к виски, бильярду и разговорам с головорезами, – обязан решать эту проблему?
Но всего только миг спустя Аббаси понял, что уже разрешил ее.
И предложил Аллаху компромисс. Пусть он, Аббаси, пойдет в тюрьму, но фабрика пусть работает. И Аббаси, закрыв глаза, помолился, чтобы Аллах принял его условия.
Однако прошел час – и никто арестовывать его не пришел.